Котафиз покосился на меня с озорной искринкой. Я быстро огляделась вокруг, ища что-нибудь, чем можно было бы замахнуться на Луми, но ничего подходящего под рукой не оказалось. Тогда я нервно закусила губу, мысленно возвращаясь к тому моменту, когда Миарфен дотронулся до меня. Его сильные ладони, его взгляд, полный огня… Это было нечто большее, чем просто поцелуй. Но что именно? Я не имела понятия.
Каждый раз, когда я вспоминала этот миг, мое сердце билось чаще. Его руки держали меня так, словно боялись отпустить. А губы оставили след, который невозможно стереть.
— Да зачем я ему? — небрежно бросила я, стараясь подавить нарастающее волнение. — Он правитель, могущественное существо, а я… я просто фотограф. Да и вообще — он привык к одноразовым встречам, как я понимаю.
Луми подлетел ближе, его глаза стали серьезными.
— Яра, ты не просто фотограф. Ты — носитель магии, и это важно. Ты способна видеть то, что другие не могут. Ты зафиксировала душу Миарфена. Это дар, который не каждому дан. Именно поэтому ты связана с драконом. Он видит в тебе нечто, что его манит.
Меня впечатлила такая длинная речь от Луми. В его словах была логика. Каждый из нас имел свои тайны и свои печали — что на Земле, что в Эфемиросе. Может, я была первой, кому удалось случайно пробить его суровую оболочку? Эта мысль будоражила воображение. Хоть в чем-то я могла быть у него первой, да… Какие глупости лезли в мою голову, уму непостижимо.
Я кивнула:
— Пожалуй, ты прав.
Котафиз радостно подпрыгнул.
— Мне кажется, или ты давно не ела? — хитро прищурился он с улыбкой на мордочке.
С утра я успела перекусить только светящимися фруктами: те оставили сладковатое послевкусие, напоминающее о необычных дарах Эфемироса. Но и оно уже подошло к концу после активной фотосъемки, связанных с приходом темных сил переживаний и поцелуя Миарфена.
— Это точно, — хмыкнула я, чувствуя, как голод медленно, но верно захватывает мои ум и желудок.
Внутри все сжалось от предвкушения: я представила, какой пир я устрою для себя. Я уже вовсю была занята мыслями о том, какое блюдо выберу, как его приготовлю, каким будет каждый тающий во рту кусочек.
Я вновь вспомнила, как накануне готовила пасту. Это придало мне уверенности в том, что я справлюсь и на этот раз. Я сосредоточилась, обдумывая необходимые ингредиенты. Помидоры, морковь, лук… Я решила сделать бобовый суп — на Земле я его любила. Возвращение к кулинарии было для меня не просто рутиной, а настоящим ритуалом. Так было и в привычной жизни — а уж теперь так подавно.
Произнесенное заклинание открыло полку, и я замерла, пораженная увиденным зрелищем. Морковки, вместо того чтобы спокойно лежать рядами, двигались, будто живые существа. Их длинные туловища извивались в воздухе. Выглядело это так, будто они участвовали в каком-то странном, завораживающем танце.
Я проворно протянула руку и схватила одну из морковок. Она была почти невесомой, и, казалось, пульсировала в моей ладони. Когда я приблизила ее к лицу, ощутила едва уловимое движение — морковка дрожала, желая вырваться из моих пальцев и продолжить свой танец.
— Это танцующая морковь, — пояснил Луми. — Очень сладкая, но отлично подойдет для супа!
— О, как же вы хороши! — воскликнула я, с улыбкой глядя на игривые движения морковок. — Мне бы вашу гибкость и грациозность.
Морковь сопротивлялась и дергалась, пока я пыталась ее нарезать. Каждый кусок, отделенный от целого, взлетал вверх, терзаясь желанием снова присоединиться к своим танцующим собратьям.
Когда я наконец закончила с морковью, ко мне покатились луковицы. Они были совершенно необычными: вместо округлой формы каждая из них имела очертания звезды, а их поверхность слегка мерцала рассеянным светом. Внутри плода будто была заключена маленькая галактика.
— Звездные луковицы придадут супу глубину вкуса, — произнес Луми. — Они обладают уникальным ароматом, который раскрывается только при нагревании. Как баклажан, но особой энергии не жди, только вкус.
Звездные луковицы удивили не только своим обликом, но и отсутствием слезоточивости. Тонкие звездочки луковой мякоти рассыпались по доске, оставляя за собой лишь слабый золотистый след.
Вспомнив о слезах, я потянулась глубже в полку за плакучими помидорами. Вскоре кастрюля заполнилась оранжевыми пританцовывающими кусочками моркови, золотыми звездочками лука, красными помидорными слезинками. Я испытала чувство безмятежности — наверное, постарались плакучие помидоры.
— Пришло время облачных бобов! — провозгласил Луми.
Пухлые крупные бобы и вправду были похожи на маленькие пушистые облака. Я с радостью добавила их в кастрюлю. Понаблюдала, как они начинают плавно перемешиваться с остальными ингредиентами. По пространству разнесся сладковатый аромат.
Взяв в руки деревянную ложку, я тщательно перемешала содержимое кастрюли, наслаждаясь тем, как краски овощей постепенно сливаются в единую палитру. Этот процесс напомнил мне создание картины, где каждый мазок кисти привносит новые оттенки и нюансы. Только вместо холста и красок у меня были кастрюля и свежие продукты.