Мое тело резко приподнимается и изрыгает густую темную желчь на мокрую траву. Легкие втягивают свежий воздух, как легкие новорожденного ребенка, после каждого вдоха моя грудь сотрясается от диких спазмов.
«Трава?»
Я пытаюсь снова открыть глаза и увидеть побольше из того, что меня окружает, но ни одна часть тела не желает в этом помочь. Какие-то руки поднимают меня вверх, а потом надо ртом оказывается что-то жесткое и холодное. Мои веки приоткрываются наполовину. Меня завозят в какой-то большой металлический ящик… нет, подождите, это, вероятно, карета «Скорой помощи». Рядом со мной стоит женщина и придерживает маску у меня на лице. В легкие врывается свежий воздух. Хлопают дверцы, затем машина начинает движение, воют сирены.
– Марк? – спрашиваю я. – Где Марк?
Женщина игнорирует мои вопросы, только гладит меня по голове и наполняет шприц какой-то прозрачной жидкостью.
– Где Марк?
Я понимаю, почему она не отвечает. Слова не вылетают из меня так, как я это планировала. На самом деле я вообще ничего не произношу вслух. У меня больше нет сил держать глаза открытыми, чувствую, как они снова закрываются.
Первое лицо, которое я вижу, снова открыв глаза, это лицо моего отца. Я больше не на холодной и мокрой земле, лежу на чем-то мягком и сразу понимаю, что я в больнице и жива. По ощущениям, по моей верхней части тела неоднократно врезали бейсбольной битой, ноги кажутся бесполезными, как два куска картона, но я жива.
– Дилан, – выдыхаю я.
У меня в голове мелькают кадры, словно я смотрю кино. Фрагменты происходившего перед тем, как я потеряла сознание в предыдущий раз: к нам несется Дженнифер, Марк хватает ее за волосы, предпринимает отчаянную попытку спасти свою жизнь и бросает в огонь нашу последнюю надежду.
– Ш-ш-ш, дорогая. Тебе нужно отдыхать. Дилана ищет полиция, ищут везде, где бывала Дженнифер, опрашивают всех, с кем она общалась.
– Только сама Дженнифер знает, где он, – удается мне выдавить из себя. Но она мертва. Я видела, как она сгорела.
У папы страдальческое выражение лица.
– Ее еще не нашли, но полиция считает, что живой не найдут.
– А Марка? – хриплю я.
– Мне очень жаль, дорогая. Марк был уже мертв, когда полиция приехала на место. Твой друг Джош сказал, что не успел вовремя до него добраться.
Папа берет мою руку в свою и крепко сжимает. Зажмуриваю глаза, чтобы сдержать слезы, которые уже начали наворачиваться в уголках. Несмотря на то что мне хочется очень сильно ненавидеть Марка, я все еще помню, как любила его. Он пожертвовал собственной жизнью, чтобы спасти мою – в последние несколько минут перед смертью он попытался искупить трусость всей своей жизни.
– Джош?
«Кто такой Джош?»
– Я благодарю бога за то, что он сделал, Сьюзан. Он приехал в одно время с полицией, но до пожарных. Ему говорили, чтобы он туда не лез, но Джош все равно бросился в здание и вытащил вас обоих из огня.
Джош Коннорс. Старший брат Бет. Ник.
– Дилан, папа, – снова шепчу я.
– Я помню, дорогая. Полиция делает все возможное, чтобы соединить разрозненные куски. Они уже побывали в квартире Дженнифер.
– И никаких следов? Одежда, игрушки, хоть что-нибудь?
Папа качает головой.
– Мне очень жаль, но там ничего нет. Я сейчас позову медсестру. Нужно сообщить, что ты проснулась и чувствуешь себя хорошо.
Ко мне пускают еще одного человека. Человека, который ждал все это время в холле, – она приехала через час после того, как меня привезла «Скорая». Ее впускают в палату, и я понимаю, что в мире нет другого человека, которого я бы так хотела видеть.
