– Сьюзан! – Кэсси бросается к кровати и обнимает мои ноги. Выглядит это комично, но она не хочет касаться моего травмированного плеча. – Я думала, ты уже не выкарабкаешься!
Пытаюсь рассмеяться, но это невозможно, получается только кислая улыбка.
– Спасибо… ты мне поверила… Позвонила в полицию… спасла мне жизнь…
Внезапно она становится очень серьезной, голубые глаза темнеют.
– После того как я тебя подвела, и тебя чуть не убили. Ты не должна была все это делать одна, Сьюз. Прости меня. Я чувствовала себя отвратительно после того, как ты уехала. Мне следовало тебе позвонить.
– И ты прости меня, дерьмовую подругу.
– Ты никогда не была дерьмовой подругой, – тихо отвечает она. – Это я дерьмовая подруга.
У себя в сознании я тепло улыбаюсь, хотя не уверена, что это отражается на лице.
– Спасибо тебе… Ты подумала… что красивый мужик… забрал твою лучшую подругу?
Она не улыбается.
– Заткнись. – Кэсси шлепает меня по руке, и я морщусь. – Проклятье! Прости. Но серьезно, Сьюз, ты – единственная, кто у меня есть, и у меня возникло чувство, будто я тебя теряю. Я испугалась, что больше тебе не нужна.
– Ты никогда меня не потеряешь, – обещаю ей. – И я точно никогда не променяю тебя на мужика. Кстати, где он? Папа сказал…
– Он тебя вытащил. На самом деле герой. Я позвонила ему сразу же после того, как обратилась в полицию, и он мне все рассказал. Джош – брат Бет. Он всегда подозревал, что существует какая-то связь между тем, что случилось с его сестрой и с тобой, но хотел выяснить, что тебе известно про Марка. Я сообщила ему адрес, и он прибыл на место через две секунды после полиции. Он даже мне позвонил, чтобы рассказать, где ты была. – Боже, сейчас ее послушать, так можно подумать, он ей нравится. – Он ждет, хочет тебя увидеть.
– А почему он представился журналистом?
Кэсси смеется.
– Говорит, что не делал ничего подобного. Это ты предположила, что он журналист, а потом ты захотела обсудить с ним статью, которую он якобы написал, и он решил подыграть.
Проклятье. Я пытаюсь вспомнить наш первый разговор, если вообще можно назвать разговором то, что происходило во время нашей первой встречи – я орала на него, когда он сидел машине и, запинаясь, пытался что-то вставить в поток моих воплей. У меня начинает болеть голова. Джош Коннорс, но я не могу думать о нем, кроме как о Нике Уайтли.
– Рейчел? – спрашиваю я.
Кэсси хмурится.
– Исчезла. Она, Брэтбери, его жена – все сделали ноги. Полиция отправилась к ней домой, и оказалось, что нет половины ее вещей, паспорта, части косметики и еще чего-то. Они почти уверены, что она уехала с Брэтбери по доброй воле. Они до сих пор пытаются связаться с другими партнерами адвокатской конторы.
– Меня это не удивляет.
Кэсси качает головой.
– Я бы придушила эту суку. Полиция добралась до ее электронной почты. Эти они с Брэтбери устроили разгром в твоем доме, а Брэтбери нанял каких-то типов за тобой следить. Она приказала убить Джосса. По ее приказу в твой телефон установили «жучок» и слушали все твои разговоры после выхода из «Окдейла». Она была втянута в это дело с самого начала и не хотела, чтобы ты что-то выяснила. В дом Ника вломился Джек Брэтбери – после того, как увидел вас вместе в «ЗБХ». Он думал, вас обоих нет, но увидел тебя на диване, порвал все бумаги и обустроил сцену так, будто ты попыталась совершить самоубийство.
Боже! Я думала, Рейчел на моей стороне. Она навещала меня в «Окдейле», приносила подарки, обнадеживала и подбадривала. Даже выяснив, что она не использовала часть доказательств во время судебного процесса, я не хотела верить, что она участвовала в этом деле. Я удивляюсь, поняв: хочу, чтобы полиция ее нашла, и она провела остаток своей гнусной жизни в тюрьме, как планировала для меня. Джека Брэтбери я просто хочу видеть мертвым.
Через два часа медсестра выводит Кэсси из палаты, не слушая наши возражения. Мне требуется отдохнуть, словно я и не спала восемнадцать часов подряд. Кэсси обещает снова пробраться ко мне с фастфудом при первой возможности и спрашивает, не хочу ли я что-то передать Джошу. Я хочу сказать ему тысячу вещей, но не могу подобрать правильные слова, поэтому просто говорю – нет.
– Ты уверена, что готова к этому? – спрашивает Кэсси, опуская ладонь на мою руку. Сегодня у нее ярко-розовые ногти, еще она покрасила светлые волосы с медным отливом в темно-рыжий, а кончики – в голубой. Кэсси все еще придерживается мнения, что новая прическа помогает справиться с любыми проблемами. Универсальное средство!
– Нет. – У меня слегка дрожат руки, и я прижимаю их к бокам, чтобы скрыть это от старшего инспектора Гаррисона.
– Просто выслушайте все, что она вам скажет, – говорит мне офицер полиции. – Я предпочту, чтобы вы сами услышали это.
Я смотрю на мужчину, который сидит на диване рядом со мной. Ник – мысленно я продолжаю называть его Ником, по крайней мере, пока – ободряюще мне улыбается.
