Смеяться над детскими страхами или нарочно пугать – жестоко.
Я часто думал о том, что значит «быть добрым»? Мне кажется, добрый человек – это такой человек, который обладает воображением и понимает, каково другому, умеет почувствовать, что другой чувствует. Если кто-нибудь мучает лягушку или муху, такой сразу скажет:
– А если тебе так сделать?
Или, например, бабушка: то старушка как старушка, а то кажется такой бедной, слабой, что хочется помочь, проявить внимание, развеселить.
Я уже давно заметил, что, если я на какого-нибудь мальчишку очень рассержусь, его сразу обступают ребята и принимаются утешать, объяснять.
Признаюсь со стыдом, это меня даже злило. Что такое?! Ругаю – значит заслужил. А если вокруг него толпа, выглядит так, словно виноват я, а не он.
Теперь я отношусь к этому иначе: и хорошо, так и должно быть, каждый, попав в беду, должен найти у людей поддержку. Не нравится мне это школьное наказание, чтобы с кем-нибудь не разговаривать.
Надо уметь сочувствовать добрым, злым, людям, зверям, даже сломанному деревцу и камушку.
Я знаю мальчика (теперь он уже большой), который собирал на дороге камушки и относил в лес: там их уже никто не потопчет.
Чувства бывают сильные и острые или мягкие и нежные, бывают яркие, бывают спокойные.
Что такое любовь? Любишь ли всегда или за что-нибудь, и всегда ли ты любишь тех, кого ты должен любить, и так, как должен? Одинаково или то больше, то меньше? И что такое благодарность и уважение? Какая разница между: «любить» и «очень нравиться»? Как узнать, кого больше любишь?
Я заметил, что ребята не любят говорить о своих чувствах.
Может быть, им просто трудно? Даже маленькие не любят.
А взрослые часто задают детям вопрос:
– Любишь? А кого ты больше любишь?
Я спросил у одного мальчика, как он узнал, что любит эту девочку больше, чем других? Он ответил:
– Раньше я говорил с ней, как со всеми, а тут вдруг я ее стал стыдиться.
Порой даже и не знаешь, что кого-нибудь любишь, но, когда ее или его нет, тобой овладевает чувство беспокойства и какой-то пустоты, сиротливости и одиночества. И хочется, чтобы она или он вернулись. Это называется тоской.
Тосковать можно по родителям, по товарищу, по дому. А самая сильная тоска – это тоска по родине.
Столько разных чувств, что всех не сочтешь. Можно попробовать выписывать их из словаря в тетрадку. Потому что тут, в этой книжке, я могу вкратце упомянуть лишь о некоторых наиболее важных чувствах (о которых ребята говорили со мной по душам, а не потому, что их подучили). И об обычных чувствах, повседневных.
Упомяну еще о трех чувствах: разочаровании, обиде и оскорблении.
«Я разочаровался. Думал, будет хорошо. И ошибся. Вышло не так, как хотелось».
Люди говорят:
– Мучительное разочарование, горькое разочарование.
Да, подчас чувствуешь как бы боль, а подчас только неприятный горький, терпкий привкус.
Часто к чувству разочарования примешивается и другое – обида. Мы обижаемся, что нас ввели в заблуждение, обманули наше доверие. Если товарищ выдаст тайну, наговорит на тебя, обманет, тебе неприятно, ты обижен.
Упомяну, наконец, и об оскорблении. Если хотят меня унизить, или осмеют, или оскорбят кого-нибудь, кого я люблю и уважаю, мне грустно, больно, я сержусь.
– От удара не так больно, как от слова, – сказал один мальчик.
– Чем смеяться, лучше бы уж побили, – сказал другой.
Когда взрослые хотят унизить и оскорбить детей, дети чаще всего делают вид, что им все равно. А не делают, значит уже утратили стыд. Чувства ведь, если не уметь обращаться с ними, ослабевают, как говорят – притупляются.
Разные бывают люди. Один часто бывает веселым и редко грустным, а другой как раз наоборот. Один любит почти всех, ни к кому не питает неприязни; а другой словно сердит на всех, трудно на него угодить. Некоторые легко привыкают к новым людям, а другие, недоверчивые, долго приглядываются, прежде чем скажут:
– Люблю.
Один долго помнит, другой быстро забывает.
Разные бывают люди.
Раньше я думал, как и все: ребята легко сердятся и легко прощают.
Час назад подрались и опять вместе играют. Только что играли и уже поссорились. Конечно, кто-нибудь скажет в сердцах: «Никогда больше не буду с ним разговаривать. Никогда уже больше не буду с ним играть».
Или наоборот: «Мы всегда будем дружить».
Но так говорится только в исключительные минуты, да и у взрослых то же самое. Иногда нарастает исподволь неприязнь, а иногда дружба длится годами.
Взрослым кажется, что дети не заботятся о своем здоровье: если за ними не смотреть, они повыпадали бы все из окон, поутонули бы, попали бы под машины, повыбили бы себе глаза, поломали бы ноги и позаболевали бы воспалением мозга и воспалением легких – и уж сам не знаю, какими еще болезнями.
Нет. Детям совершенно так же, как и взрослым, хочется быть здоровыми и сильными, только дети не знают, что для этого надо делать. Объясни им, и они будут беречься. Нельзя только чересчур запугивать и слишком много запрещать. Если запугивать, они перестанут верить, а если очень уж стеснять, потеряют терпение и назло станут делать тайком как раз то, что запрещено.
