Часто кто-нибудь ходит несколько дней грустный, злой и уже только потом заболевает. Если за это время он наделает со зла глупостей и возникнут неприятности, про него говорят, что заболел от огорчения.
Я заметил, что слабых часто преследуют. Говорят: «Размазня, растяпа, увалень, мямля, пижон, маменькин сынок».
В своих суждениях о человеке надо быть снисходительным и осторожным. Не следует думать, что все должны быть одинаково здоровыми и сильными. А смеются даже не со зла, а по легкомыслию.
Дают прозвища: Горбун, Хромоножка, Слепой, Заика.
Один привыкает и лишь держится от ребят подальше, все больше читает и, грустный, затаив обиду, живет в одиночестве, а другой, выведенный из себя несправедливостью, действительно становится неприятным и злым.
Ребята преследуют и высмеивают толстых. Говорят: Обжора, Жирный, Жирняк.
Неверно. Ведь это тоже болезнь.
– Болезнь? Что толстый-то?
Худых опять злючки зовут: Чахоточный. Скелетик.
В медицинских книжках пишут, что и очень худые и очень полные люди – нездоровые, а такой ничего не знает, да еще спорит.
– Такой большой парень и делает под себя! Грязнуля! Вонючка!
Опять преследования.
– У него слабый мочевой пузырь, слабые нервы.
– Какой там пузырь и нервы…
– Молчать, осел! – закричал я.
И я поступил плохо, оскорблять нельзя, но не всегда хватает терпения.
Раз я торопился, сказал что-то, а мальчик не понял. Я обозлился и спрашиваю:
– Не слышишь, что тебе говорят? Глухой?
И тут вдруг вспоминаю, что он действительно плохо слышит, после скарлатины у него болели уши.
Мне было очень неприятно: я дал себе слово никогда больше так не поступать.
Один известный писатель написал книжку, в которой высмеивает веснушчатого мальчика. Очевидно, писатель просто не подумал. Ничего не поделаешь: и опытному писателю случается ошибиться.
Я сам долго делал такую ошибку.
Если был какой-нибудь слабый, или не очень умный, или некрасивый, или несимпатичный ребенок, я всегда просил:
– Будьте с ним подобрее, отнеситесь поласковее, уступайте ему.
И вот попался мне глупый и нахальный мальчишка. У него были больные глаза, больные уши и больной нос. Дома его били. Мне и захотелось показать, что уж тут-то о нем позаботятся.
Славные ребятишки делали так, как я просил: позволяли ему брать мячик, втираться без очереди и вообще все. И этот глупец решил, что теперь он самая важная персона, и принялся командовать и скандалить.
Наконец смотрю я, а он подмял под себя и колотит спокойного, умного и доброго мальчика. Тут уж я схватил нахала, оторвал от жертвы и втолкнул к себе в комнату.
– Хватит доброты! Привык к палке, а здесь не бьют, так и ты не бей! Не умеешь играть, так пошел вон, живо! Не твой черед, так не хватай мяч, ясно?
И настал покой. Потом над этим мальчишкой взял шефство хороший мальчуган, но уже по собственному желанию.
Нелепо ведь, чтобы один, хотя бы и в невинной форме, отравлял жизнь всем. Нельзя требовать от группы слишком многого. Здоров ребенок или болен, умен или глуп – каждый должен приспосабливаться к общим законам, не может он быть каким-то исключением. Но и такому не следует докучать.
Знаю, есть дети, страдающие от отсутствия заботы, но есть и такие, кому чрезмерная забота приносит вред, утомляет и сердит. Мне жалко детей, которым нечего есть и которые недосыпают, но жалко и тех, кого насильно заставляют есть и лежать в постели.
Я знаю девочку, которую даже рвало за обедом, а отец бил ее за то, что не хотела есть. От любви бил. Но ведь это ужасно и совершенно бессмысленно!
А в некоторых колониях детям – летом – велят вылеживать в постели по пятнадцати часов. Хотя это и делается по указанию врачей, я заявляю, что это глупо. И говорю так не потому, что не уважаю здоровье, а, наоборот, именно потому, что знаю ему цену.
Люди стараются изобрести приборы, которые показывают, здоров человек или нет. Термометр для измерения температуры, силомер, весы, ростомер; есть рентгеновский аппарат, с помощью которого можно видеть кости человека, и легкие, и сердце, не разрезая. Исследуются кровь и моча. Есть специальные зеркала для уха и горла. Очень много инструментов и приборов, и все новые и новые лекарства.
И несмотря на это, доктор не всегда может помочь больному, не все знает.
Еще труднее определить способности человека. И здесь есть разные способы испытания памяти, внимания, умственного развития и склонностей к труду и учению.
Один услышит раз – и уже понимает, раз прочтет стишок – и уже повторит без ошибки. Один легко заучивает, но быстро забывает, другой помнит долго.
Один предпочитает отвечать устно, другой письменно. Одному легко начать говорить, другому трудно. У одного охота и терпение пропадают скоро, а другой любит, чтобы было трудно, легкое ему наскучивает.
Наконец, один отвечает смело, подскажи ему словечко, и он уже знает, что дальше, и так вывернется, что выйдет хорошо. А другой, робкий и неуверенный, даже если и знает и умеет, все равно отвечает, словно наугад, запинаясь.
Одному учитель говорит:
– Не спеши.
Другому повторяет:
– Ну дальше. Ну скорее.
