В молодости я ездил с детьми в летние лагеря. А теперь вот сижу один. Да… Tempora cavant lapidem[45]. Что ж, сижу один, поистрепанный. Теперь – тихая деревенская усадьба, пансионат, простокваша, книжка, свежие яички всмятку прямо из-под курицы.
Я тоже, я тоже хочу в горы. На будущий год? Купил два фолианта по минералогии – буду готовиться. Геология – это вам не лыжи. Скалы, гранит, формации, монолиты… Не лыжи. А вы что думаете!
Молодые тоже не застрахованы. Спорт…
Навещаю их (знакомых) зимой. Звоню. Дверь открывает прислуга.
– Дома хозяин?
– Нет, в больнице, в травматологии, – машину занесло.
– А хозяйка дома?
– В горах – еще не вернулась, лежит, ногу сломала.
– А ребенок?
– Пошел с бонной к доктору – катался на саночках, вывихнул ребро.
Все так. Влекут горы, зовут. Мне бы с камешками поговорить – с людьми не очень получается. И не то чтобы я не хотел – это какой-то врожденный изъян.
Вот, к примеру, три года тому назад в пансионате. Решил сразу же, с первого дня, наладить добрые отношения. Выхожу на веранду. Вежливо улыбаюсь, представляюсь – так, мол, и так, замечаю:
– Хорошая сегодня погода.
А она в ответ:
– Погромче, пожалуйста.
Я еще раз, громче:
– Хорошая сегодня погода.
Она снова просит погромче. Как-то неудобно трижды повторять, что – ну разумеется! – погода хороша… В сущности, пустяк, но вот – неловкость с первых минут… А потом говорят – нелюдим.
Ну ладно. Два года назад, тоже в пансионате. Тут уж я решил быть осторожнее. Выходил не раньше чем к завтраку. Но вот соседка по столу роняет на пол ложечку. Я любезен, быстро нагибаюсь, поднимаю – и хлоп головой о поднос, который несет Марыся, а та, видно, новенькая, неловкая; чашки подпрыгнули, кофе и сливки разлились, соседка прошипела: «Не стоило утруждаться». И убежала – переодевать белое платье.
Тоже пустяк, но я обескуражен. Не виноват, а все равно показал себя растяпой.
В прошлом году я был еще осмотрительнее. Но ближе к вечеру они сами со мной заговорили – дама и молодая барышня. (Кофе поблизости нет, обе хорошо слышат.) «Лето обещают хорошее», «Деревня – это вам не город»… И черт меня дернул с милой улыбкой спросить у старшей:
– Это ваша дочка?
У-у-у! Та прищурилась – льдинки, северный ветер:
– Неужели же я похожа на мать такой взрослой барышни?!
На следующий день сижу я на скамейке с дочкой супруги адвоката (развитая, общительная девочка), она издали показывает пальчиком на эту даму и говорит:
– О, эта тетенька, вон та, сказала про вас… но я не скажу что. А я тоже один раз болванку видела, для шляп, вот!
Так что на сей раз я выбрал себе самую укромную комнатку. Хотя хозяйка отговаривала – эта, мол, темная, а есть солнечная, на втором этаже. Ничего-ничего. Отнес чемодан. Умылся. Пошел знакомиться с окрестностями.
Встретил хозяина пансионата. Там лес. Тут речка. Тишина.
Спрашиваю его:
– Климат здоровый?
– Не шибко.
– Почему?
– Говорят, малярийное место.
Спрашиваю:
– Кухня хорошая?
А он:
– Жена проследит, если камни в печени не будут докучать; мне нравится.
Спрашиваю:
– А клопы есть?
– А как не быть? Есть. Гости с вещами навезли.
– А публика
– Какое там, всякий сброд.
Упоминаю свою комнату. Удивляется:
– Эту дала? Отберет, наверное.
Говорю:
– Нет, я уже занял.
– Это ничего не значит – уединенную комнату просили молодожены; она вам еще лучше даст.
– Но я не соглашусь.
– Согласитесь.
Я прошу его поговорить с женой. Чтобы оставила меня в той комнате.
Не хочет:
– Это ее дела, я не лезу, только помогаю ей немного.
Мы явно друг другу понравились. Открываю ему секрет: что намерен, должен, хочу тут программу для радио, вот… Как бы это устроить?
– Гм. Непросто. Хотя кто знает, если вы жене понравитесь… Она тогда поспособствует вашей работе.
– Ну да. А что надо сделать, чтобы ей понравиться? У меня ведь времени мало.
– Зайдите к нам вечерком, попросите у нее иголку с ниткой. Спросит зачем – скажете, что оторвалось, надо пришить. Женщины умиляются, когда мужчина шьет. Сразу скажет: ну что вы, мол, она сама с превеликим удовольствием, и получится у нее ловчее; расчувствуется, все простит, посоветует, сделает. У вас есть что-нибудь рваное? Мможет, пуговицу надо где-нибудь пришить?
– Ясное дело…
Тихо. Деревья шелестят. Вдали коровки пасутся. Петух в деревне прокричал.
– Так это будет программа для детей, о детях… Об этих, наших? – спрашивает.
– Ага.
– А что о них можно интересного рассказать? – удивляется.
– Посмотрю, подумаю, пока не знаю.
– Доктор, – говорит он, – я их, – говорит, – наблюдаю каждый год и диву даюсь. Вот увидите, есть тут одна девчушка – от горшка два вершка, а с претензиями, да еще какими: и удобств нет, и жестко, и темно, и дождь, а она ведь деньги платила, имеет право… Кучеру устроила скандал – обещал хорошую погоду, а она на прогулке промокла. Словно мы тут, в деревне, обязаны предсказывать погоду и урожай. Сами увидите. Вот о ней бы рассказать; ее тетя была на Ривьере, она знает…
– А мальчишки?
