А мужчины то и дело отходили в сторону, чтобы принять еще дозу табаку и, вытирая пот со лба, прикинуть, чье приданое захапать и с кем, не подвергая себя риску получить по морде, провести пару любовных ночей.
Так развлекались целые поколения несчастных угнетателей, и ради этого трудились бесконечные толпы несчастных угнетаемых.
Проклятие чудовищного недоразумения тяготеет над человечеством, и врагами его называют тех, кто хочет противопоставить этому проклятию свою мощную волю.
Развлечением для нашего ученика является то, что он сменяет работу в больничной палате на труд на пашне, а отдыхом – то, что он оставляет торговый зал и час проводит в астрономической обсерватории, химической лаборатории или прозекторской, – то есть смена видов деятельности, среды, получение новых впечатлений. Вынужденным работать в существующих условиях, среди людей испорченных и не подготовленных к нашим реформам, – мы даем им также освященные традицией развлечения. Но помимо этого – и наши собственные, единственные в своем роде лекции.
Рассказ об истории своей жизни счастливых, оздоровленных нашей школой людей. Рассказ фанатичного приверженца какой-либо идеи о своих взглядах. Рассказ о причудливой истории предмета, оставленного в нашем ломбарде. Рассказ о том, как была задумана некая работа. Рассказ о том, что пока остается неизвестным в той или иной области знаний.
И тысячи людей устремляются к нам, чтобы получить эти впечатления, и питаются роскошью нашей богатой ими жизни.
Десятки лодочек, которыми управляют наши ученики, перевозят гостей воскресных развлечений на Остров и – удивленных, растроганных, взбудораженных верой в будущее, трепещущих радостью мечтаний – в сумерках привозят обратно; и вот уже исчезают в узких городских улочках наши случайные спутники по ощущению, что эта школа воспитывает других людей, которые сильнее, лучше и счастливее, которые принадлежат к иному, новому поколению свободных граждан, независимых работников.
Кто скует кандалами дух, если тот привык брататься с черной тучей бури и ясными лучами солнечного дня? Кто поработит мысль и заставит ее пресмыкаться, если с детства ее отчизной был гранит величественных вершин? Кто прикажет верить в ложь разуму, если тот постиг азбуку истин десятка областей жизни?
На самом деле – как печальны эти люди, идущие по художественной галерее, смотрящие на увешанные картинами стены – и не любящие ни одной из них, потому что полагается любить все. Печальны те, кто вынужден обожать тысячи мелодий, потому что так принято, кто должен пройти сто узких дорожек, а потом, утомленный, выбрать одну и брести по ней до гроба.
В нашем лесу жизни каждый прокладывает собственный путь, имеет право сойти с него, имеет право двигаться медленнее или быстрее, имеет право вернуться на покинутую полянку, которая оставила добрые воспоминания, имеет право на широкий и неограниченный выбор собственного пути и на совет, подкрепленный опытом и теорией серьезного наставника. И поэтому наши воспитанники не ощущают усталости от работы как таковой и не нуждаются в развлечениях.
Плавательный бассейн и гребля позволяют выплеснуть накопленную и не израсходованную в работе энергию.
Наши исследования в области детских игр не раз подтверждали гипотезу: эти игры являются или желанием изменить условия деятельности, или поиском новой информации – неосознанной жаждой подняться на более высокий уровень интеллектуального развития, или потребностью разрядить мышечную энергию, которая душит, не имея выхода, или дурным азартом, почерпнутым от окружения, стремлением занять место лидера и подчинить себе ровесников – потребностью власти.
Когда мы трясем перед глазами младенца блестящим предметом или стучим у него над ухом погремушкой, он не «играет», как нам это представляется, а внимательно следит за предметом, словно исследователь, который трудится над решением таинственной задачи, который наблюдает неизвестное явление, готовясь из отдельных искр понимания сложить светлое и гармоничное целое.
Просматривая свои записи, я ищу последнюю главу и не нахожу ее. Бесконечной будет моя работа, ибо бесконечна жизнь, и приблизительной, ибо не может быть другой, так как она отвечает на тысячи вопросов в сотнях тысяч областей этой жизни. Любая энциклопедия уже спустя год требует дополнений, а каждые несколько лет – кардинального пересмотра, изъятия устаревших истин, переименования их в достойные внимания этапы вчерашнего дня, связующие его с днем завтрашним.
Напрасно я ищу последнюю главу, – это все равно что задаваться вопросом: когда будут заложены последние камни в фундамент нового здания нашей школы или разобраны строительные леса последних школ жизни – первых за всю историю человечества, которые заслуживают носить священное имя народной школы?
