Дальше. Если на удовлетворение потребностей зрелого организма требуются двадцать единиц энергии, а человек получает только шестнадцать, – недостаток четырех единиц придется покрывать из запасов, придется экономить силы, то есть хуже работать и восполнять это отсутствие легко сгораемым материалом – водкой. Государства прогрессивные тем отличаются от отсталых, что в них больше больниц для умалишенных и чахоточных. То есть мы играем в странную игру: даем пожару разгореться, а когда он посягает на наше имущество, тогда, тратя массу сил и средств, начинаем его гасить.
Отсталые государства не заботятся даже о больницах, полагая, что матери наплодят им новых рабов. И странно, что в речах депутатов парламентов не слышны эти простые истины: больниц не напасешься, мы обанкротимся.
В столовой воспитанники учатся не тому, как выдавать тарелки с супом в обмен на талоны, в доме для рабочих они учатся не тому, как выписывать квитанции: как и в других отделах школы, они учатся из увиденных живыми глазами фактов делать живые выводы – и лишь тогда тщательно углублять их теорией, которую дает наука.
Количество единиц, необходимое для поддержания жизни, то есть механизмы, регулирующие все наше существование, определяющие всю нашу деятельность – физическую и интеллектуальную, механизм сжигания энергии ради всевозможных проявлений жизни, – обо всем этом не ведают не только широкие массы, но и подавляющее большинство врачей.
Насколько же убоги методы исследований в этом направлении, как слабы усилия по их совершенствованию, как ничтожны результаты практических исследований.
Все знают, что человек должен дышать и есть, потому что иначе быстро умрет, все знают, что он должен есть достаточно, иначе ослабеет и заболеет; но закрывают глаза на то, что человек – машина, которая точно так же перерабатывает жиры, белки и углеводы для строительства зданий и создания шедевров, как паровой двигатель перерабатывает силу сгорающего тепла в движение, то есть в работу.
Потому что мы не умеем связать увиденное с прочитанным; потому что жизнь и книга для нас существуют порознь; потому что школа учит нас тому, что с жизнью никак не связано; потому что нас никто не научил «верить» книге. Как утреннее «Отче наш» нисколько не связано с распорядком дня, потому что ни Царства Божьего мы не ожидаем, ни грехи не прощаем, так «Отче наш» физиологии или химии или физики – ни одной буквой не влияет не наши действия и мысли. Там религия – тут жизнь, там физиология, а тут – опять же – жизнь. Два мира, земля и луна, школа и двойки, экзамены, дипломы, должности, протекции, повышения, премии, театр, вечерняя газета, жена и дети…
Ученики нашей школы видят нити, которые связывают завтрак рабочего с толстой книгой, стоящей на четвертой полке библиотечного шкафа, и удивительной машиной, полной трубочек, реторт, винтиков и указателей, рассчитывающих количество и качество вдохов и выдохов, выделений и прочего.
Поэтому они не забывают, поэтому выучивают назубок и своим проверенным жизнью знаниям доверяют.
Что бы сказали люди, изобрази художник на огромном полотне такой пейзаж: все предметы одинаковой величины и все на первом плане? Дерево, камень, трава, белка, песчинки и солнце – все в два локтя высотой, в локоть шириной, яркие пятна на черном фоне. У дерева одинакового размера ствол, ветви и листья; нос белки такого же размера, как хвост, тело и лапы. Никаких пропорций и никаких законов перспективы.
Это было бы творение умалишенного.
А ведь именно в виде такого пейзажа подается сегодня молодежи наука. Сведения не подразделяются на более важные, первоочередные и дополнительные, менее и еще менее важные, на то, что нужно помнить так, как всю жизнь русские дети помнят басни Крылова, а французские – Лафонтена, и то, что помнить следует условно, – скорее, надо знать, в какой книге эту информацию можно найти, если она понадобится.
Этот огромный труд классификации всех достижений науки и всей накопленной информации выполняет общими силами наша школа и будет им заниматься, пока жива.
Старая школа требует: кто немедленно не запомнит подробности Пунических войн, тот безвозвратно потеряет год жизни. Жизнь требует: кто не лечит сифилис, тот потеряет целое десятилетие жизни и погубит десятки других жизней. На пейзаже знаний безумного художника действия авантюриста, действовавшего две тысячи лет назад, займут столько же места, сколько одна из наиболее животрепещущих и актуальных проблем сегодняшнего дня…
Ученик наш сталкивается с фактом: сизые губы больного. Чтобы объяснить ему причину, нужно коротко рассказать о строении сердца и легких, кожи и слизистых, кровообращении, составе крови и химии дыхания, жизни. Какие-то детали он уже постиг на ферме, в интернате или в читальне. Почему мы открываем окна в спальнях, зачем удобряем землю?
– Мы знаем… Мы предполагаем… Пока не знаем…
