и подвержены пропаганде недоверия и вражды к инородному, что вполне совпадало с царившей тогда шпиономанией и стра-
стью защитить отечество рабочих и крестьян. Весьма характер-
ная черта прошлой, да и сегодняшней России.
В целом у меня от лагеря остались весьма теплые воспо-
минания. Я был свой среди своих и легко вписывался в дет-
ское окружение. Вообще у меня не было тогда никаких сомне-
ний по поводу достоинств и преимуществ советской власти.
Я часто размышлял на тему о том, как мне крупно повезло
родиться в такой прекрасной стране, где все равны и где мне
предоставляются все возможности проявить себя на равных
условиях со всеми прочими. Как мне повезло родиться, напри-
мер, не в Соединенных Штатах, где угнетают негров и рабочий
класс. Лишь когда я вырос и на своей шкуре почувствовал, что
ко мне относятся совсем по-другому, нежели к представите-
лям титульной нации, у меня появились первые робкие сомне-
ния в правильности пропагандистских заверений, которые я
ежедневно получал из разных источников в огромных количе-
ствах. Но до этого было еще далеко. Должна была состояться
война и прочие гнусные события, поломавшие мое спокойное
и мирное существование.
1. Детство 23
2. Н АЧ А Л О В О Й Н Ы
Вторая мировая война началась нападением Германии
на Польшу, но к нам она фактически пришла в период фин-
ской кампании. Ленинград находился в эпицентре событий
этой «малой войны» по своей близости к фронту и по вовле-
ченности в военные события. Помню мрачные зимние месяцы
1939 года, введенную в городе светомаскировку и длинные оче-
реди за продуктами. Мама не справлялась с очередями, и мне
приходилось часами стоять в них для покупки ограниченного
уже тогда ассортимента продуктов. Впрочем, когда в Советской
России было изобилие продуктов? Помню и магазин, где мы
обычно «отоваривались», он находился на углу Загородного
проспекта и Звенигородской улицы. Был жуткий холод, и я
отбивал ногами чечётку, чтобы как-то согреться. Помню недо-
вольные физиономии соседей по очереди и иногда срывавши-
еся у них замечания в адрес властей. Это меня жутко бесило, так как я был уверен, что наши руководители во всем правы.
Все это было лишь слабой прелюдией к тому, что нас
ожидало в большой войне. Страна сама к ней стремилась, чтобы утвердить строй, похожий на советский, во всем мире.
Песня «Если завтра война» раздавалась из громкоговорителей
на каждом углу. Я был уверен, что если война произойдет, то
мы всех фашистов перебьем запросто. Мирная интерлюдия
между двумя войнами была счастливым, но быстротечным
эпизодом. Период передышки по иронии судьбы был запол-
нен мирным договором СССР с гитлеровцами и нашей актив-
ной помощью Германии, позволившей ей быстро подгото-
виться к нападению на нашу беспечную державу с ее «мудрым»
и «великим» вождем. Он не только прошляпил начало войны, но позаботился обескровить свою армию террором против ее
командного состава, а также предоставил Германии все необ-
ходимое для ведения войны. Отсюда и кошмар 1941 года.
Мне и моей маленькой семье довоенное время каза-
лось безоблачным. Занятия в школе шли своим чередом, мы
24
Соломоник А.Б. Как на духу
с мамой отделились от дяди, приобретя отдельную одиннадца-
тиметровую комнату в Лештуковом переулке. Это было совсем
близко от прежнего нашего жилья, и я продолжал поддержи-
вать прежние связи со своими дворовыми друзьями. В начале
июня 1941 года мама отправила меня к тете Маше. Ничего
не предвещало каких-то потрясений.
Помню 22-е июня как сегодня. Мы с Гавой пошли на пляж
купаться и, возвращаясь, увидали толпу народа, слушавшего
радиопередачу под большим тарелочным репродуктором. Мы
присоединились к ним. Это была речь Молотова о нападении
фашистов и объявлении войны с Германией. Люди расходились
сумрачные, погруженные в свои думы. Я шел домой, ликуя.
Вспоминаю свои бредовые пионерские размышления: «Нако-
нец-то наступил решающий момент. Это – столкновение двух
противоборствующих систем. Никакого сомнения – через пару
месяцев мы будем в Берлине, и страна заживет еще лучше».
Следующие несколько дней оставались внешне спокой-
ными, хотя были заполнены нервозными событиями. Меир, старший сын в семье, только что закончил выпускной год
в школе. Он был комсомольцем и немедленно завербовался
в народное ополчение. Ему выдали винтовку, и он уходил
куда-то патрулировать по улицам города. Дядя по приказу
сверху выкопал большую яму во дворе нашего дома, где могли
прятаться от бомбардировок члены семьи и наши соседи. Он
накрыл яму бревнами, и это оказалось самым мудрым поступ-
ком из всех прочих событий того времени. Мы, мальчишки, все воспринимали как незначительные детали, и никакого
значения им не придавали. Все было максимально интересно
и будоражило, но конкретный смысл происходящего был нам
недоступен. Я продолжать читать книги про Ната Пинкертона
и обращал мало внимания на окружающих. Когда над городом
пролетали самолеты, мы забирались на крышу нашего дома
(это было деревянное одноэтажное строение, и мы забирались
на крышу по обычной приставной лестнице). Оттуда наблю-
дали за самолетами.
