Все мгновенно изменилось утром 8-го июля. Послышался
шум моторов, и мы с Гавой бросились на крышу. Самолетов
было необычно много, и они летели звеньями по три-пять
2. Начало войны
25
машин. Вдруг я увидел, что от самолетов отделяются каки-
е-то предметы и летят к земле. Послышались многочислен-
ные взрывы и мы поняли, что город бомбят. Мы немедленно
скатились на землю и побежали к вырытой дядей яме. Там
уже были напуганные взрывами люди. Яма быстро напол-
нялась. Последним спустился дядя. Он сидел в доме и читал
газету; так, с очками и газетой в руках, он спустился в убежище
и закрыл за собой входной люк. Количество взрывов возрас-
тало, стенки ямы ходили ходуном и грозили обвалиться. Все
испуганно сидели и молчали. Наконец бомбежка прекрати-
лась, и мы вышли наружу.
Мы обнаружили совершенно иной мир. За каких-то пол-
часа немцы разрушили город, превратив его в полыхающий
пожарами и бегущими людьми ад. Соседний дом, находив-
шийся от нас через улицу, был разрушен и горел. Во дворе
нашего дома я увидал огромный камень от фундамента этого
дома, переброшенный взрывом через улицу и входные ворота
к нам во двор. По улице в разные стороны бежали обезумев-
шие от страха жители. Дядя собрал нас в доме и приказал
собираться, чтобы вместе со всеми бежать из города. Нас было
четверо: дядя, тетя, Гава и я. Меир с утра ушел патрулиро-
вать, но мы его дожидаться не стали. Все были объяты ужасом
и стремились поскорее выбраться из города. Я быстро кинул
в заплечный рюкзак несколько книг (больше мне было взять
нечего), взрослые нагрузились более практически значимыми
предметами, и мы присоединились к бегущей и кричавшей
в истерике толпе.
Это было незабываемое зрелище, подобное картине Брюл-
лова «Последний день Помпеи». Поток людей с обезумев-
шими лицами, в спешно накинутой одежде, крича или бор-
моча что-то и поддерживая друг друга, устремился из города.
Кто-то ехал на телеге, кто-то толкал в коляске старика или
больного родственника – все двигались неизвестно куда,
стремясь поскорее выбраться из горящего города. Мы при-
соединились к потоку и вскоре вышли из толкучки куда-то
в поля. До ночи мы шли куда глаза глядят и остановились
в темноте около скирды сена. Дядя пошел в рядом стоявший
дом и купил молока и хлеба. Перекусив, мы легли спать в той
26
Соломоник А.Б. Как на духу
же скирде и провели там ночь. Проснувшись, дядя сказал, что
мы движемся в сторону наступавших фашистов, и мы решили
вернуться в Невель и разыскать Меира. Так мы и сделали.
Вошли в покинутое в спешке жилище, помылись, перекусили
и… решили, не дожидаясь Меира, покинуть город и двигаться
по направлению к Великим Лукам, где проходила железная
дорога и где мы могли уехать на восток.
Это решение спасло нам жизнь. В течение всей войны тетя
и дядя надеялись, что их сын примкнул к партизанам и остался
в живых. Увы, вернувшись домой уже после войны, они узнали, что он погиб во время описанной мной бомбежки. Он забежал
в какой-то подъезд, чтобы укрыться, но бомба попала в дом
и его задавило обломками. Своими решительными действиями
дядя спас нас от немцев. Если бы мы остались в Невеле на день
или два, даже на несколько часов, мы бы попали в руки немцев
и были бы наверняка уничтожены. Мы шли по дороге в Вели-
кие Луки больше недели. Война уже добралась до этих мест, и нам приходилось отклоняться от дороги, чтобы не попасть
в руки гитлеровцев. Мы выбивались из сил, когда нас нагнала
полуторка с красноармейцами. Они посадили нас в машину
и довезли до Великих Лук.
Привокзальная площадь кишела беженцами. Они лежали, ходили, добывали пропитание в ожидании поезда на восток.
Наконец, по истечении нескольких дней, подали поезд с при-
цепленными к нему товарными вагонами. Кто позаботился
о нас, не знаю, но это был дар небес. Вагоны с ходу занима-
лись желающими и набивались до отказа, до невозможности
передвигаться среди расположившихся на нарах и на полу, в проходах между нарами, людей. Нам удалось протиснуться
среди первых и обеспечить себе лежачие места. Вскоре поезд
тронулся. Маршрут движения не был известен, но поезд дви-
гался в сторону от фронта, в центральную Россию, куда еще
не пришла война.
Поезд метался по дорогам несколько недель, железнодо-
рожникам было не до нас – они, естественно, уступали трассу
военным грузам, а нас толкали и перебрасывали с пути на путь, пока не появлялась возможность отправить поезд дальше
на восток. Наконец, в последних числах июля, мы прибыли
2. Начало войны 27
в Ярославль, где остановились в ожидании открытого пути
дальше, в сторону Иваново. Но мы дальше не хотели; у тети
Маши в Ярославле жил брат, мой дядя Соломон. Он занимал
какой-то руководящий пост на обувной фабрике. Дядя Исаак
вышел из поезда, нашел телефон и позвонил ему. Вскоре
Соломон (я видел его первый раз в жизни) появился у вагона, снял нас с поезда и отвез к себе.
Несмотряна занимаемуюдолжность,дядяСоломонсо своим
многочисленным семейством жил в крошечной квартире.
Дядю и тетю устроили на полу в самой квартире, а Гаву и меня
отправили в дровяной сарай, где нам постелили прямо на дро-
вах и предложили располагаться. После мытарств предыдущих
