Индивидуализм Возрождения проявился прежде всего в строительстве палаццо – дворцов. Хотя первый в этом ряду,
Возведение палаццо велось всеми профессиональными гильдиями и под наблюдением цеховых мастеров. Это было еще общественное дело в готическом духе. В плане он представляет собой прямоугольник, снаружи напоминает крепость, общее монументальное впечатление усиливается за счет 94-метровой башни Арнольфо. Внутри спроектированы залы для многолюдных заседаний, в частности, Большого народного совета, который в конце XV века должны были украсить росписями Леонардо и Микеланджело. Первоначальный замысел не был реализован, и над фресками работал Джорджо Вазари – тот самый Вазари, знаменитый своими жизнеописаниями знаменитых художников эпохи – с учениками.
Но уже
Нужно отметить еще один момент, сугубо материальный. Меценаты Ренессанса, и не только Медичи, конечно, начали заказывать художникам произведения, возвеличивающие, например, славный род и блистательное правление заказчиков. Отныне художник – не безымянный слуга Господень и даже не удивленный своим мастерством смиренный творец, как Ян ван Эйк. Художник, автор – личность, он умеет создать прекрасный образ мира, он тот, кого высоко ценят власть имущие. Во дворце Медичи даже автор деревянной мебели сохранил для потомков свое имя – его звали Джулиано да Сангалло. Мастер оставлял свое имя в веках, а его произведение и поныне воспринимается как драгоценность, как сокровище. Конечно, живописцы порой заламывали невероятные цены, а в иных случаях получали плату не вовремя или не целиком. Конечно, отношения между заказчиками и исполнителями были не безоблачными. И все же мы имеем дело с приметой времени, и это породило два феномена: во-первых, музейные коллекции, а во-вторых, частное собирательство.
При этом художник оставался членом своего цеха, гильдии, корпорации, а значит – ремесленником: он действовал своими руками, и это было почетно. Понятия «художник» не существовало вовсе. «Скульпторы» были членами цеха каменщиков, и никому в голову не приходило их разделять, ведь, как мы помним, создатель здания умел и вырезать капитель, и выложить витраж. «Живописец» сам должен был уметь провести весь процесс создания произведения – от растирания пигментов, смешивания их со связующим веществом, подготовки деревянной панели (позже холста) к работе и до покрытия нового шедевра лаком (лак, кстати, нужно было уметь сделать тоже самому). Шедевром называлось такое произведение, которое не стыдно было показать собратьям по цеху – или даже стать членом гильдии, если такова была цель. Когда сложившийся мастер получал возможность учить других своему делу, он передавал им свои умения, и представлять себе учеников как добровольных рабов – значит существенно искажать положение дел в то время.
Есть только одно различие. Член цеха ткачей был только ткачом. Член цеха красильщиков – только красильщиком. Деревянных дел мастера уже должны были обладать более широким спектром умений, но не претендовали на понимание тонкостей работы с огнеупорной глиной. Гончар мог сделать и кувшин, и кирпич, но не понимал ничего в металле.
А те, кого мы называем художниками Возрождения, умели – или стремились уметь и учились, не жалея сил, – очень многое.
