Ви знает и причину: это была месть за то, что “Когти” соскочили с крючка “Арасаки” и загребли под себя Джапан-таун. Как бы Вакако ни пряталась, действуя чужими руками, кто-то докопался до правды и выяснил, что за этим стояла она.
Ви также знает, что Коу было семь.
И пока Вакако расписывает, что и как Мори делал с детьми, которых покупал, Ви думает о том, что вполне могла работать с кем-то из тех, кто отдал приказ убить ее внука: здороваться в лифте, болтать у кулера, обсуждать за утренним кофе, что развлекательные шоу у “54 Ньюс” уже не те, а вот раньше…
Кто-то в “Арасаке” убил ребенка просто для того, чтобы поставить на место женщину, которая перешла корпорации дорогу.
Ви бы так не смогла. Возможно, поэтому она и оказалась на улице.
Но когда Вакако замолкает, она упрямо повторяет:
— Я не убийца.
— Зато я — убийца, — говорит Горо, с которым они делят канал связи, и стреляет Мори в в висок.
Благодаря глушителю выстрел почти не слышен, но Ви все равно вздрагивает. Она, конечно, видела уже, как Горо убивает: без жестокости, но и без колебаний.
Как солдат, привыкший исполнять приказы.
Как телохранитель, готовый в любую секунду спустить курок.
Как изгнанник, решивший заплатить любую цену, чтобы добиться возмездия.
…или почти любую: Ви, как ни старается, не может представить его на месте агента, который застрелил маленького Коу. Забавно: когда-то она даже подумать не могла о том, что между убийцами может быть разница. Теперь она это знает.
Но “солдат”, “телохранитель”, “изгнанник”, даже “убийца” — все это не более, чем ярлыки, и когда Ви смотрит на Горо, то видит она не их, а человека. Возможно, поэтому она так часто и так легко забывает об этой его стороне.
И любит Ви тоже человека. Человека, который иногда убивает.
— Заказ закрыт, — говорит Вакако. — Приятно с тобой работать. С вами обоими.
…Ви некстати вспоминает, что “Коу” означает “счастье”, и больше не сомневается, что заказчик этой работы — сама Вакако.
========== slipping through the fingers ==========
— Что-то серьезное? — спрашивает Ви. — Мне приехать?
Она говорит негромко, едва ли не шепотом, чтобы не разбудить Горо, но он уже проснулся — от того, что почувствовал, что ее больше нет рядом. Когда-то это шло от разума — отслеживать, что с ней, как она; беспокоиться о ней как о единственном свидетеле, — потом превратилось в привычку, почти в рефлекс.
Ви на другом конце комнаты, настолько далеко, насколько позволяет гостиничный номер. Руки сложены на груди, плечи напряжены; отсветы от неоновой рекламы пробиваются через жалюзи и скользят по обнаженной коже когда она двигается, — пять шагов, от стены до окна.
— Значит, никто не пострадал?
Ви проводит пальцами по планками жалюзи. Замирает на несколько секунд, оттянув одну из них вниз, и Горо не может отвести взгляд от ее губ и шеи, омытых неоновым светом.
А ведь совсем недавно он был уверен, что в Найт-Сити просто не может существовать ничего красивого.
Иногда ошибаться бывает очень приятно.
— Нет, не извиняйся. Все в порядке. Наоборот, спасибо, что рассказала.
Она отпускает жалюзи и оборачивается через плечо. На билборде за окном сменяется реклама, и синие полоски света превращаются в золотые. И тот, и другой — ее цвета.
— Все-таки разбудила, — замечает Ви.
— Я сам проснулся, — Горо приподнимается на локте. — Кто-то из фиксеров?
— Хуже, — она подходит, садится на край кровати, подогнув под себя ногу. Теплая коленка касается его бедра. — Мисти звонила: Нибблс подрался с уличным котом.
Горо сперва удивляется, потом вспоминает: Ви говорила, собирается в Пустоши на несколько дней, потому и отнесла своего питомца к Вику.
— Ты знаешь, я ведь его видела, еще до Компэки-плаза, — продолжает Ви, — И, если честно, думала, что это и был Нибблс: жил там раньше, а потом перебрался в мою мегабашню. А оказалось — два разных кота.
Или два бакэнэко, думает Горо. Кошкам-оборотням самое место на улицах этого ненастоящего города: можно вволю прятаться в тенях, смотреть и слушать, следить и выжидать.
Кошкам живым там давно уже нечего делать.
Значит, бакэнэко показался Ви, когда она готовилась к ограблению. Жаль, что она не знала тогда, что это дурной знак: может быть, это заставило бы ее задуматься, даже отказаться от контракта, который искалечил ее жизнь. Да, они бы никогда не встретились, зато…
Горо понимает, что Ви вряд ли прислушалась бы к такой мелочи, как плохая примета, но ему нравится иногда представлять себе ту версию реальности, в которой она не умирает.
— О чем ты думаешь? — спрашивает она.
О том, что ты можешь исчезнуть, хочет сказать Горо. О том, что ты утекаешь, как вода сквозь пальцы, как бы крепко я тебя ни держал. О том, что у тебя есть один-единственный шанс и нет никаких гарантий.
О том, что я боюсь тебя потерять, хочет сказать он, но лишь качает головой, и только тогда замечает, что бессознательно гладит ее коленку. Как будто если он хоть на секунду перестанет ее касаться, и коленка, и вся остальная Ви просто растворятся в воздухе.
