– В таком случае мы обо всем договорились, – с нескрываемым торжеством провозгласила леди Мэри. – Ваши сережки в обмен на наши комментарии в адрес лорда Кирка. Жду не дождусь начала турнира. А еще мне не терпится сделать подарок своей служанке – вручить ей ваши драгоценности. Ей явно пойдет гранат.
– Посмотрим, леди Мэри. – До боли сжав кулаки, Далия с непроницаемым лицом отвесила легкий поклон. – А сейчас, если позволите, мне нужно подготовиться.
И не удостоив присутствующих взглядом, направилась к выходу мимо лакеев, ставивших на стол фарфоровую посуду с рождественскими сюжетами – близился обед. Только дойдя до главной лестницы, Далия пришла в себя. Она остановилась, и, прижав ладони к вискам, попыталась совладать с внезапным приступом головной боли.
«Боже мой! Я не имею права ни на малейшую ошибку! Ни на малейшую!»
«Мне не раз доводилось видеть игру в бадминтон на кортах замка, но не было ни одной настолько страстной. Впрочем, не игра захватила наших гостей, а скорее то, что последовало вскоре за ней…»
Далия, отворив дверь в спальню, обнаружила там Фрейю, расправлявшую только что отглаженное платье.
– Фрейя, я пообещала сегодня днем играть в бадминтон, но мне кажется, что я отправляюсь на войну.
– Ох, мисс! Не жалеют они вас. Прикажете подать обед?
Далия кивнула, и служанка пару раз дернула за висевший у камина шнурок.
– Позвольте узнать, а с кем же вы воевать надумали, когда отобедаете? – Фрейя не скрывала любопытства.
– С леди Мэри и мисс Стюарт. Если они выиграют, плакали мои сережки.
Далия машинально тронула серьгу, ощутив болезненный укол в сердце при мысли о том, что придется расстаться с дорогими ей украшениями.
Фрейя сочувственно поцокала языком.
– Да, других-то вы и не носите.
– Просто эти мне дороже всех остальных. – Она вымученно улыбнулась. – Но рискнуть все равно стоит. Потому что в случае победы я положу конец всем этим подлым сплетням о лорде Кирке.
Служанку это, похоже, изумило.
– Лорд Кирк? Но вы ведь…
Тут в дверь постучали, и Фрейя пошла открывать. Перебросившись несколькими словами с лакеем, она прикрыла дверь.
– Обед вот-вот подадут, мисс.
– Прекрасно.
Служанка подошла к своей госпоже.
– Стало быть, вы будете сражаться с леди Мэри и мисс Стюарт в бадминтон, чтобы заставить их держать язычок за зубами насчет лорда Кирка?
– Ты не поверишь, какие ужасные вещи они говорят. Они такие коварные, только и знают, что по углам шептать, что он, дескать, калека хромоногий. Не могу же я просто все это выслушивать. Я обязана что-то предпринять.
Что бы ни случилось, она не позволит Кирку самому выступить против несправедливых упреков в свой адрес. Она уж как-нибудь да сумеет поставить леди Мэри и мисс Стюарт на место, причем в рамках приличий, а вот он… С его-то прямотой он непременно наломает дров, если только попытается отстоять свою честь. Ей стало дурно при мысли, что он может высказать им – тогда снова пойдут пересуды, да еще какие. Уж лучше как-нибудь втихомолку уладить этот досадный инцидент. Если все будет хорошо, и леди Мэри, и мисс Стюарт закроют рты хотя бы на время пребывания в этом замке, а сам Кирк и вовсе ничего не узнает.
Далия улыбнулась Фрейе.
– Мне надо надеть что-то такое, что не стесняло бы движений. Где-то у меня было старое платье из серого муслина. Оно мне почти до пят. Я повесила его позавчера в шкаф, вернувшись с долгой прогулки по северным полям. И знаешь, в нем очень удобно – подол даже не волочится по земле, как у других платьев.
– Как же, как же, мисс, сейчас же пойду поищу.
Фрейя торопливо просеменила к гардеробу.
– Вот оно! – Спустя пару минут радостно сообщила она. – В нем вы и одолеете ваших соперников в битве за честь лорда Кирка.
– Хоть ты и называешь это битвой чести, но, боюсь, сам лорд Кирк ничего не поймет. Он ни о каких спорах и ставках просто не знает. Надеюсь, и не узнает. Впрочем, это только надежды. Я обязана победить. – Далия опустилась на пуфик у туалетного столика.
– Вы точно победите, я не сомневаюсь.
– Лорд Кирк страшно рассердится, если узнает. – Она рассеянно вертела в руках серебряную щеточку.
– Вам-то откуда знать, рассердится он или нет?
Далия изумленно взглянула на служанку, а та, зардевшись от смущения, продолжала:
– Он – мужчина хоть куда, это уж точно. Вот только весельчаком его не назовешь.
Далия невольно усмехнулась.
– Это еще очень мягко сказано, Фрейя, к тому же он страшный скопидом и брюзга. И всегда таким был.
«Но когда улыбается…»
Она поразительно отчетливо представила себе, как блестят у него глаза, когда он улыбается, как меняется выражение лица, и сама невольно улыбнулась.
– Будь что будет – пусть себе сердится на меня за мою помощь, но я поступлю как решила.
– Это? – Фрейя вышла к ней с серым платьем в руках.
– Да-да. Спасибо тебе.
Служанка уже собралась разложить платье на столе, но вдруг нахмурилась.
– Ах, да тут вроде грязь прилипла! Не следовало бы невычищенное в гардероб вешать.
