Конечно, письмо было от него, это было ясно по одному его внешнему виду. Гербовая печать, особая плотная бумага, у Маргарет от зависти сжалось сердце. Ей из-за ее стесненных обстоятельств приходилось писать на дешевой почтовой бумаге. Она изводила кучу бумаги, когда писала романы, поэтому такая бумага, как у него, была для нее не просто роскошью, а настоящим баловством.
Она провела пальцем по поверхности листа, ей опять стало жутко завидно. Вот что значит быть герцогом! Да, это было в его духе: писать на очень дорогой бумаге и отправлять слугу с письмом, не прибегая к услугам почты.
Маргарет перевела дыхание и оглянулась по сторонам, не пришла ли Энни, но той пока, к счастью, не было.
Она тихонько вытащила письмо, поддела печать и достала сложенный лист бумаги кремового цвета. Маргарет надеялась, что эти несколько строк он написал своей собственной рукой, а не перепоручил это сделать своему секретарю, что было бы смешно даже для герцога. Почерк был неровным, с резкими росчерками, как будто это писал сильно взволнованный человек.
Да, он явно волновался, но и она, читая письмо, тоже едва ли не дрожала от охватившего ее возбуждения.
Их второй поцелуй. Он вышел лучше первого. Это было восхитительно. Никогда раньше она так ни с кем не целовалась, впрочем, свои поцелуи с другими она легко могла бы пересчитать по пальцам.
Куда это их заведет, если они будут продолжать целоваться так и дальше? Неужели удовольствие будет нарастать с каждым разом, и тогда у нее разорвется сердце от блаженства где-то на одиннадцатом поцелуе. А почему бы и нет?
Какие глупые, хотя и приятные мысли! Маргарет покачала головой, пора было читать письмо.
«Леди Маргарет, я намерен посетить Королевскую академию живописи около трех часов дня. Надеюсь, вы присоединитесь ко мне. Мне хочется посмотреть картины, на которых изображены настоящие живые люди».
Послание было кратким, но это не делало его менее значимым. Письмо демонстрировало его скрытую сторону. Внешне герцог был высоким и сильным мужчиной, но Маргарет уже знала, что за этим фасадом прячется и скромность, и неуверенность в себе.
На сердце у нее стало тепло. Он думал о ней, интересовался ее мнением.
Да, она с удовольствием пойдет с ним в академию, чтобы посмотреть на картины с живыми людьми, но еще больший интерес для нее представлял он сам.
Она покачала головой. С ней происходило что-то странное. Нет, пора было кончать с пустыми, пусть и сладкими грезами. Он нравился ей, это было ясно как день. Никогда раньше ни один мужчина не пробуждал в ней такого желания и такого любопытства. Хуже всего было то, что она очень много о нем думала. Это отнимало много времени, которое можно было бы с большей пользой и выгодой потратить на написание продолжения романа, а не представлять, как он будет выглядеть, когда разденется.
Глупые и безнадежные мечты. Неужели ни на что другое она больше не способна?
Разыгравшееся воображение Маргарет только нарисовало картину обнаженного Лашема — правда, пока было неясно, много ли у него на груди волос, — как в столовую вошла Энни, и Маргарет быстро сунула письмо обратно под поднос.
К сожалению, от взора Энни, который остротой ничуть не уступал остроте ее языка, ничего не ускользало.
— Неужели вы от него получили какую-то записку?
Изворачиваться, пытаться что-то скрыть от Энни было бесполезно. Жаль, что она не хотела помогать своей госпоже за карточным столом. Обладая такой проницательностью, Энни могла бы с легкостью разгадывать любые хитрости игроков, игравших против Маргарет.
— Да, от него. Он спрашивает, могу ли я сегодня опять встретиться с ним в Академии живописи.
Энни в притворном ужасе закатила глаза и насмешливо фыркнула.
— Опять картины?! Нет, благодарю покорно. Лучше подожду вас, как обычно, в экипаже. Я оставляю вас с ним наедине.
— В академии, где всегда куча народу? Энни, ты смеешься надо мной?
По крайней мере, ни он, ни она не должны были потерять там головы настолько, чтобы опять начать целоваться.
Однако сама мысль показалась Маргарет забавной, хотя такое поведение уж точно не соответствовало образу герцога. Она представила себе его недоумение после того, как она поделится с ним идеей о поцелуе на публике, и рассмеялась.
Конечно, Маргарет приехала раньше назначенного времени. Выходя из экипажа, она увидела его карету. Он приехал еще раньше, чем она. Как ни глупо, но от этой мысли ей стало невыразимо приятно на душе.
Она быстро поднялась по лестнице, с замиранием ожидая встречи с ним. Они познакомились совсем недавно, и столь откровенное нетерпение было поразительным.
«Скорее всего, это мимолетное увлечение, — поспешила успокоить себя девушка. — Посмотрим, что будет через месяц или два, когда его обычная безэмоциональность и скука задавят все то, что, как мне казалось, я в нем разглядела».
