В общем, сложилось так, как сложилось. Саша закончил пушно-меховой техникум, получил специальность технолога и ушел служить на финскую границу. Времена были непонятные, конец восьмидесятых, конец коммунистической диктатуры и перестройка, которая всем светила, как прожектор, но мало кого в конечном счете согрела. Вокруг был хаос, все в одночасье развалилось, исчезло – мир нашего пионерского детства, кружки, увлечения, железный занавес, понятные правила игры. Как по команде, явились жулики всех мастей, строители финансовых пирамид, телевизионные целители и шарлатаны, дворовая шпана и братки на Мерседесах. Район, где мы жили тогда, считался хулиганским, здесь и в прежние времена лучше было не выходить вечером без ножа или кастета, а теперь и подавно. Накануне Сашиных проводов в армию несколько его друзей попались на ограблении магазина, один из них отсидел целых пять лет, хотя на дружбу это никак не повлияло. Саша поддерживал отношения и с ним, и с бывшими сослуживцами, с трепетом и любовью относился к родителям, сестрам, племянникам, дядьям и теткам. Он был лидером и вожаком.
Но в жизни все слишком непросто. Семья, которую мы привыкли считать своим самым надежным тылом, нередко ставила нас всех перед жестким выбором. Первым с этим столкнулся мой старший брат Николай, женившись на девушке не из нашего рода – решение это не было одобрено родителями и сестрами, и в результате на свадьбе из всех нас присутствовал только Саша. Следом за ним и сам Саша встретил женщину, которую позже называл любовью всей своей жизни, но семье она не подошла. Саша родителей обожал, расстраивать их не решился и со своей избранницей расстался, хотя и был с ней по-настоящему счастлив. В 1985 году, незадолго до моей службы в армии, Саша женился в первый раз, а спустя совсем немного времени – и во второй. И оба раза ему не повезло. Девушки были из хороших родов, воспитаны в кавказских традициях, однако брата не понимали и не поддерживали, были весьма ревнивы и в любой неясной ситуации собирали вещи и уезжали к родителям. Помню, когда я уже служил в Венгрии, он писал мне в одном из писем, что правильное воспитание – это, конечно, замечательно, но любовь, верность и взаимность во всем гораздо важнее. Без этого ничего не получится, писал мне Саша. О, как он был прав.
– Женись только на той, Руслан, которая тебя по-настоящему будет понимать и любить. И не обращай внимания на предрассудки – это все пустое, – говорил он мне значительно позже, одним очень долгим вечером, когда мы с ним сидели, курили и говорили по душам. – Только одна женщина могла дать мне это, но воспитание не позволило мне привести ее в семью. С другими же, вместо тепла, – лишь упреки, конфликты и ссоры. Смешно сказать, – он затянулся в очередной раз, – моя жена меня даже к тебе ревнует.
Я ничего не ответил ему, только кивнул. Это была правда. После моего возвращения из армии мы стали очень близки. Возможно, таким образом я пытался восполнить все те годы, когда, по причине малолетства, не мог в полной мере понять и оценить своего брата. Или просто нам оставалось слишком мало времени на общение в этой жизни, и судьба сама давала нам этот шанс. Так или иначе, мы были почти неразлучны.
Когда я уходил в армию, Саша работал инспектором-ревизором, мотался по всей стране, проверял текстильные фабрики. Ко времени моего возвращения, осенью 1988 года, уже руководил небольшим производством. Его никто не тянул, никто ему не помогал, но в свои двадцать девять, несмотря на творящийся вокруг хаос, он мог обеспечить себя, родителей и еще дать работу нашему зятю Арнольду, который всегда его искренне поддерживал. Он снимал квартиру в центре, купил машину, видеотехнику, одевался в дорогих магазинах. За ним всегда держали столик в одном из лучших столичных ресторанов. Он стал зрелым мужчиной, сильным, умным и сдержанным, и очень хотел детей.
Мы трое – Саша, я и самый старший, Николай, как-то удивительным образом срослись в тот последний год. Ужинали, много говорили, устраивали вылазки на природу, однажды вместе ездили в Ялту. Мы были не просто братья – мы были друзья. До сих пор не могу понять, как мы упустили его, почему ничто не насторожило нас в его деловых связях, новых знакомых? Помню, однажды мы оказались в роскошном особняке под Москвой, принадлежащем одному из Сашиных партнеров. «Откуда столько денег?» – сразу спросил я, и Саша ответил: «Лучше тебе этого вовсе не знать». Он ограждал меня, теперь я это понимаю, а я привык верить и больше вопросов не задавал.
Между тем, все шло своим чередом, я был занят девушками, сессиями в институте и работой. Наш семейный бизнес развивался, и я, не без помощи Саши, принимал в этом непосредственное участие. Вместе с родителями я ездил на Кавказ и оптом закупал шкурки нутрии, из которых по возвращении шил шапки, шубы и манто – все это пользовалось сумасшедшим успехом, разлеталось в московских комиссионках и на рынках. Зимы в Москве в те времена стояли холодные – не то, что сейчас. Куда это все подевалось – не знаю…
