Он все шел и шел, пока не замело все взлетные полосы в аэропорту, и тогда стало ясно, что никто никуда не полетит. Причем, не только сегодня, но завтра тоже, потому что наши билеты уже сгорели, надо было покупать новые, а новых в кассе осталось всего два. А нас – трое.
Чтобы никому не было обидно, мы бросили жребий, и он выпал не мне. Вмешалась ли в это дело судьба или дело решила хитрость моих взрослых наставников – сейчас это уже неважно. Главное, что они улетели, а я остался еще на сутки в одном из самых бандитских городов, очень далеко от Москвы. Возможно, это было мне напоминанием о том, что не все и не всегда происходит по плану, который мы выстраиваем в своей голове. К счастью, в тот раз обошлось без приключений и вскоре меня всё-таки отправили в Москву следующим рейсом, я даже летел в кабине вместе с пилотами. Один из моих друзей, встречавший нас в московском аэропорту, рассказывал, как он сначала пожал руку Алексею, потом его заместителю, а потом протянул руку и мне, но меня не было. «А Руслан?.. а где Руслан? …» – почему-то он тогда очень возмутился и долго еще стоял с протянутой рукой в надежде, что я сейчас вынырну из-за чьей-то спины со своим чемоданом.
Бывало всякое, но я всегда вспоминаю только хорошее. Девяностые, обернувшиеся для многих растерянностью и потерями, для нашей большой семьи стали временем становления. Важным был даже не размах нашего бизнеса, а то, что мы работали вместе. Каждый день наша компания прирастала новыми направлениями, мы использовали все, абсолютно все возможности, что дарила нам судьба. Разумеется, судьба эта нередко действовала через близких и дальних друзей, и родственников, но кто сказал, что это плохо? Многие приходили тогда к нам с идеями различного бизнеса, и мы хватались за все, что приносило какую-то прибыль.
Впрочем, постоянный поиск новых направлений был обусловлен еще и тем, что государство, вместо того, чтобы поддержать меховой бизнес, ввело тридцатипроцентный акциз, так что производителям пришлось либо уходить в подполье, либо искать другие возможности для развития. Мы хотели играть честно, поэтому выбрали второй вариант. С этого момента оборот наших мехов значительно сократился, и мы перевели производство на другую фабрику, в центр Москвы. Мы даже поучаствовали в приватизации одного из особняков на Ордынке.
Офис, который снимала наша компания, на долгое время стал для меня вторым домом. Мы практически поселились в нем, пропадали там целыми сутками, вынашивая идеи и строя наполеоновские планы. Думали о развитии производства, покупке заводов и фабрик, пытались наладить все по-новому, с использованием передовых технологий. К примеру, когда нам понадобилась оперативная связь, мы с братом купили два сотовых телефона, чуть ли ни первыми в стране. Вижу, как сейчас, эти две переносные стации с антеннами, которые мы подключили к своим машинам. Каждый такой «телефон» стоил как половина квартиры.
Наступала новая эпоха – эпоха нефти, и мы тоже задумались о месторождении газа и нефти, и о покупке мини-завода по ее переработке. Коля поехал в Америку, чтобы на месте изучить все новейшие технологии. По его возвращению, мы, не без протекции троюродного брата Альберта, закончившего Институт нефти и газа, купили разработанный в его недрах патент на производство девяносто пятого бензина. Уже тогда было понятно, что нефть и все, что с нею связано, ляжет в основу новой экономики, однако современного оборудования для ее переработки в стране просто не было. Мы собирались наладить высокотехнологичное производство – не вывозить нефть и газ за границу, а делать бензин и продавать его на территории России.
В итоге, в начале девяносто третьего года мы владели акциями банка, своим производством, имели постоянные квоты на поставку хлопка и мебели, и ряд собственных магазинов. Мы выиграли тендер на разработку месторождения нефти и газа на Дальнем Севере и тендер на право аренды в течение сорока девяти лет земельного участка в Москве. На этом участке планировалось построить первый в России гостинично-деловой комплекс и коммерческий центр. Все это вместе взятое стоило немыслимых денег, но нам тогда все было по плечу – мы ворочали миллионами долларов, вкладывали их и развивались по всем направлениям, куда только могли дотянуться.
Зачем Бог дал мне тогда такие деньги? – думаю я теперь. Я был слишком молод и вряд ли осознавал в полной мере всю ответственность, которая приходит к человеку с богатством. Действовал я, скорее, интуитивно, не позволяя вскружить себе голову, не соскакивая во все тяжкие – наоборот, как и прежде, вел весьма скромный образ жизни и радовался лишь тому, что мои близкие теперь не нуждаются ни в чем. Я всегда мечтал о том, чтобы родители жили в достатке, чтобы все у них было, поэтому был по-настоящему счастлив, что теперь нам с братьями это полностью удалось.
