— Будь я проклят, — я вдыхаю ее, и глаза закатываются к затылку, когда я пытаюсь прийти в себя. Большинство дней терпимы, но сегодня… сегодня я на грани. С того момента, как она переступила порог этого замка, я сошел с ума.
Если бы я не затеял все это с гостиницей, ее бы здесь не было.
Я беру со стола телефон и, откинувшись в кресле, отправляю сообщение Джекилу.
Я:
Сколько этой гадости я должен выпить?
Я беру в руки маленький пузырек, доставленный сегодня утром курьером, и решаю, что лучше мне не знать состав флуоресцентно-зеленой светящейся смеси. Предполагается, что это вещество окажет успокаивающее действие, но мой организм сжигает токсины так быстро, что большинство веществ никогда не усваиваются. Я никогда не могу напиться, и никакие созданные человеком наркотики не оказывают эффекта, а это значит, что придется экспериментировать.
Джекилл:
Ты собираешься попробовать это?
Я:
Сколько?
Джекилл:
Одного флакона должно быть достаточно. Однако, учитывая твой размер и вес, я рекомендую выпить его перед едой. Ты же голодный, как волк, не так ли? Р-р-р-р.
Я потираю виски, уже желая дотянуться до него через телефон и придушить.
Мобильник вибрирует, и на экране мелькает имя Влада.
— Алло? — говорю я, гадая, зачем он мне звонит сейчас.
— Алло? — повторяет Влад. — Дойл?
— Ты меня не слышишь?
— Почему ты рычишь? — говорит он, в голосе слышится веселье.
— Я не рычу, — я усмехаюсь в трубку, зная, что он прекрасно меня слышит и пытается вывести из себя. Раздражающая задница.
— Я практически слышу твои злые шаги с Мальдивских островов, — говорит Влад с усмешкой. — Обри передает привет.
— Привет, Дойл! — Обри кричит достаточно близко к телефону, чтобы я мог услышать.
— Что ж, вижу, ваша парочка все еще счастлива и влюблена.
— Мы ведем съемку с яхты, — визжит Обри.
— Мальдивы? — какого черта они делают на Мальдивах? — У вас есть яхта?
— Я позаимствовал ее у Фрэнка, — говорит он, и я сжимаю переносицу.
— А Фрэнк знает, что ты ее позаимствовал?
Влад фыркает.
— Мне абсолютно все равно, знает он или нет.
— Черт возьми, Влад, ты не можешь просто так взять и украсть что-то у Фрэнка, — я внутренне застонал и откинулся в кресле, так как голова начала раскалываться от надвигающейся головной боли.
— Это всего лишь одна из яхт, — он говорит это так, будто совершить кражу яхты — сущий пустяк. — У этого урода их несколько, как ты знаешь. И что, блядь, он сделает, Дойл? Позвонит властям?
Я понимаю, что он прав.
Я колеблюсь, поскольку не знаю, что ответить. По большей части, никто из нас никогда не воровал друг у друга. Вообще мы стараемся держаться подальше друг от друга с тех пор, как все развалилось.
— Ты не знаешь, что он сделает, Влад, —
— Передай этому ублюдку, что я буду ждать того дня, когда ему придет в голову сказать мне, что я не могу что-то брать и одалживать, как мне вздумается. Если бы не мы, у него не было бы горшка, в который можно было бы нассать, и, кроме того, он должен мне за то, что сбежал с моей парой, — прорычал Влад, все еще расстроенный последним промахом Фрэнка.
Я стону и бросаю телефон на колени, включив громкую связь, а затем прижимаю тыльную сторону ладоней к глазам.
— Ты же знаешь, что я прав. Я всегда прав, — говорит он, и у меня на лбу выступает вена.
Я поднимаюсь на ноги, чтобы налить стакан бренди, ведь только так я смогу пройти через это.
— Клянусь своей легкомысленной тетушкой, однажды я куплю остров и буду жить один. К черту вас всех. И кстати, какого хрена ты мне звонишь?
Влад огрызается.
— Мне неприятно это говорить, но твоя тетя мертва. И почему ты такой раздражительный, Дойл? Уитли снова достает тебя?
— Эй, мне нравится Уитли, — вмешивается Обри.
— Мне тоже, — отвечаю я, и это звучит вызывающе даже для моих собственных ушей. Слова шокируют даже меня самого, но они не кажутся мне неправдой. Она мне нравится.
Обри резко вскрикивает, отчего звенит в ушах, и я не знаю, у кого из них сейчас телефон.
— Не смотри на меня так — я не при чем, — говорит Влад плаксиво и нелепо.
— Я повешу трубку, пока все не стало еще более странным, чем есть, — говорю я им, желая не вовлекаться в это дерьмо еще глубже.
— Обри хочет знать, что ты сделал с Уитли, — внезапно говорит Влад, вернувшись к телефону.
— Ты понимаешь, что я могу заставить вас вернуться, верно? — предупреждаю я, зная, что могу позвонить капитану Фрэнка, Кларенсу, и вернуть Влада сюда в течение нескольких часов. Будет интересно посмотреть на его реакцию, когда он поймет, что на пилота не действует принуждение.
— Что ты сделал с Уитли? — кричит Обри. — Она в порядке?
— В порядке ли она? Почему именно меня обвиняют в чем-то плохом? Я же не убил ее и не похоронил труп — пока что, — но такая мысль приходила мне в голову, — говорю я невозмутимо.
В трубке на мгновение воцаряется тишина.
— Видишь? Это не так уж и сложно. Кроме того, я бы так же поступил, — я слышу ухмылку в его голосе.
