Как повываешь? полностью

Глядя ему в глаза, я наклоняюсь вперед, заставляя себя не реагировать, когда чувствую его напряженный член у себя на животе. О боже. Он отстраняется, и я слегка вздрагиваю. Прошло так много времени с тех пор, как меня кто-то касался, и теперь мысль о том, чтобы использовать вибратор, к которому он прикасался, чтобы довести себя до оргазма, не дает мне покоя.

Стоп.

— Почему у тебя встал? — спрашиваю я хриплым от внезапного открытия голосом, осознавая внушительные размеры того, что в меня упирается. Святой гуакамоле, у Дойла явно есть чем похвастаться.

Он ухмыляется дьявольской улыбкой, и мне хочется стереть ее с его лица кулаком.

— Ты до сих пор ни с кем не переспала, да, Уитли?

Я вспоминаю тот последний раз, когда у меня между бедер был мужчина, внутренне морщась, когда понимаю, что годовщина моего развода снова прошла, а у меня не было секса уже несколько месяцев. Последний парень продержался всего пару месяцев.

— Это не твое дело, — я запрокидываю голову назад, уставившись на какой-то интересный участок над его плечом, решив игнорировать его, пока он не решит меня отпустить. — Ты так себя ведешь со всеми женщинами или только со мной?

— Только с тобой. Не думаю, что когда-либо приходилось так из кожи вон лезть, чтобы поговорить с женщиной без ссоры, — он, кажется, сам удивлен своим выводам, и, думаю, мне придется поверить ему на слово.

— Повезло же мне. Послушай, мистер «Правила О’Дойла», это уже реально надоело, постоянные перепалки, — я пытаюсь взмахнуть руками для пущего эффекта и умудряюсь скрутить их в его хватке. — Я без понятия, почему ты здесь, в моей комнате, и что ты делал с моим вибратором⁠…

— Я ничего не делал с твоим вибратором.

— Вот это облегчение, — я съеживаюсь, зная в глубине души, что никогда не воспользуюсь этой чертовой штукой, потому что не смогу смотреть на нее, не думая о нем. На этой чертовой штуке теперь как будто бациллы несносного мистера О’Дойла.

— Ты напряжена сильнее, чем заводная юла, и была такой с того самого момента, как вошла в замок, — говорит он, как будто это оскорбление.

Я морщусь и изо всех сил стараюсь не утонуть в его глупых, красивых голубых глазах.

— Это никогда не было в списке моих приоритетов, особенно когда существуют парни на батарейках, которые могут доставлять оргазмы всегда и каждый раз, — я сдерживаю смех, видя, как у него отвисла челюсть. — Серьезно, большинство мужчин не найдут клитор, даже если им его показать. А теперь отпусти меня.

Он убирает руки, и я хватаю вибратор с пола, выключаю его и прижимаю к груди.

— Ладно, ну это было весело, — я указываю на дверь. — Вали нахуй из моей ванной, Коннор.

— Подожди. Перемирие? — говорит идиот, протягивая мне руку.

Я качаю головой и размахиваю перед его лицом своим новым вибратором, который он навсегда испортил для меня.

— Вон.

Его мышцы выпирают из-под костюма, когда он скрещивает руки на своей широкой груди, и на его лице появляется эта дурацкая ухмылка.

— Не уйду, пока ты не скажешь, каким парфюмом пользуешься, и не согласишься на перемирие.

Улыбка сползает с его лица, когда он медленно осматривает меня с головы до ног. Его лицо каменеет, когда он снова смотрит мне в глаза, и мои соски напрягаются. Ох, блядский мужчина. Он знает, что делает со мной — просто обязан знать.

Так вот почему он постоянно ко мне принюхивается?

— Glossier You³⁶ — вот как называется парфюм, и хорошо, перемирие, — говорю я ему, вспоминая название последнего парфюма, который купила, желая, чтобы он просто ушел.

— Идеально, — он подходит ближе, и я поднимаю неиспользованный вибратор перед собой как оружие, приподнимая бровь.

— Осторожнее, Коннор, — я не могу сдержать ухмылку, потому что каждый мужчина, с которым я была, ненавидел вибраторы и обычно обижался, если я их использовала.

Его глаза поднимаются к моим, и в них вспыхивает веселье.

— Я не боюсь твоих маленьких игрушек, кексик. На самом деле, когда я укладываю женщину под себя, я не против, чтобы они присоединились к веселью.

Я осознаю, что с Коннором что-то явно происходит, потому что он, черт возьми, подмигивает, как будто пытается меня подразнить! А еще его лицо слегка покраснело, будто от жара, и в его глазах сверкает опасный огонек. Они выглядят возбужденными… из-за меня.

Он резко движется вперед, снова вдавливая мое бедное тело в стену, и дыхание перехватывает, когда его бедра прижимаются к моим, а холод мраморного туалетного столика за спиной проникает сквозь ткань униформы

— Меня не пугают эти твои «другие парни», — шепчет он у самой моей шеи.

Легкое прикосновение его теплых губ заставляет сердце учащенно биться, и непроизвольный стон срывается с моих губ. Я с трудом могу поверить, что он делает это, когда обычно после любого нашего разговора мне хочется запустить что-то тяжелое в его огромную башку. Меня охватывает замешательство, когда его руки, сжимающие мои бедра, начинают дрожать, словно он вот-вот взорвется.

Затем он замирает, будто до него доходит, что он делает, и резко отшатывается.