Как повываешь? полностью

— И что это значит для нас? — спрашиваю я. Постоянно ли это? Хочу ли я этого? Все происходит так быстро, и мне приходится изо всех сил сдерживать панику. — И почему я вдруг превращаюсь в волчицу, которой срочно нужно сделать эпиляцию?

— Она не пахнет как оборотень и не превращается, — вставляет Коннор, скрещивая руки. — Она пахнет, как я, и может контролировать свою форму, но это, по идее, невозможно, верно? Я не могу обратить человека укусом. Никогда не мог.

— Ну, как мы всегда знали, ликаны — это изначальная причина появления оборотней и перевертышей. Один укус в полнолуние — и человек проклят меняться каждый месяц. Размножение с людьми вне брачных уз привело к появлению обычных волчьих перевертышей. Даже оборотни могут обращать при определенных условиях, но ты, Дойл? Нет, ты по всем меркам не обычный ликантроп и никогда не обладал этой способностью.

— То есть ты вообще ничего не знаешь? — спрашиваю я, падая обратно на диван с вздохом, эмоции переполняют меня.

Если от нее никакой пользы, то зачем вообще этот разговор? Я бы лучше пошла и поговорила с Лахланом снова, даже если он будет в костюме Адама — это, возможно, дало бы мне больше ответов.

Взгляд Одетт темнеет.

— Я этого не говорила.

Воздух наполняется напряжением, по краям потолка и пола ползут тени, и я сглатываю. Волосы встают дыбом, а по коже пробегает покалывание, словно я вот-вот превращусь из-за ощущения угрозы. Может, не стоит злить Ведьму-Королеву, или как ее там.

Внезапно все возвращается в норму, светильники мигают, а затем комната вновь озаряется светом.

— У меня есть две теории. У Коннора сущность ликана, а они известны тем, что превращают своих человеческих истинных пар также в ликанов, а не в оборотней. Но, как мы уже говорили, у него нет способности к обращению через укус. Либо он каким-то образом обрел эту способность из-за связи, либо… у тебя в роду были дальние предки-ликаны, и он пробудил это в тебе укусом из-за пробуждения своих собственных скрытых способностей. Я считаю второй вариант более вероятным.

— Значит ли это, что теперь я могу создавать оборотней? — спрашивает он и хмурится.

Она пожимает плечами.

— Сомневаюсь. Думаю, это все из-за связи.

— От осознания этого мне становится немного лучше… — мой голос звучит спокойно, но тревога внутри нарастает до предела, когда боль в боку внезапно вспыхивает. Ай. Я морщусь, чувствуя резь в области таза, и резко втягиваю воздух через зубы.

— Что с ней? — выкрикивает Коннор, его челюсть сжимается.

Яркая радуга огней вспыхивает в комнате, и снова это странное ощущение магии пробегает вдоль моего позвоночника.

— У нее начинаются месячные, — невозмутимо заявляет Одетт, и мне хочется ударить ее по матке.

— Давайте еще громче расскажем обо всем на свете, — саркастически бросаю я, в уме прикидывая даты. Я вспоминаю и понимаю, что она права.

На самом деле, задержка примерно на неделю, но для меня это нормально. Мой цикл всегда был нерегулярным, а стресс в последнее время явно внес свои коррективы.

— Все будет в порядке. Я найму больше сотрудников в течение следующей недели, и Уитли не придется ничего делать, — говорит Коннор, подходя ближе.

— Я не хочу сидеть взаперти в комнате только потому, что у меня месячные, — заявляю я, чувствуя, как в животе образуется тяжесть от одной только мысли об этом.

Он поднимает руку, чтобы остановить меня.

— Это ради гостей, так же как и ради тебя, Уитли.

Мой разум отказывается это воспринимать.

— Если она сможет держать себя в руках, я не вижу причин, по которым она не может продолжить исполнять свои обязанности, — говорит Одетт, удивляя меня. Ее взгляд скользит по моему лицу и, кажется, она приходит к какому-то выводу. — Ей будет полезно сохранить немного нормальности в жизни, если вы оба будете получать достаточно физической активности.

— Я быстро учусь и не против, чтобы вы научили меня лучше контролировать себя, но ты права. Я не могу рисковать едой для гостей. Но, честно говоря, я ни за что не позволю тебе запереть меня в комнате. Я с ума сойду, — говорю я им обоим.

— Кто вообще говорил о том, чтобы оставаться в комнате? Ты что, не заметила все эти чертовы тайные проходы? — говорит Коннор, указывая руками на библиотеку, в которой мы находимся. — Мы можем перемещаться по замку незамеченными, если нужно. Просто это займет чертову вечность.

Боль эхом отдается в правом боку, почти выбивая воздух из легких. Я шиплю от неприятного ощущения.

— С другой стороны, может, ей действительно стоит взять выходной, — говорит Одетт, нахмурившись.

Я злобно смотрю на ведьму, но она только пожимает плечами и заправляет темные волосы за ухо.

— У меня такое чувство, что эта неделя будет трудной из-за твоего состояния. Первая менструация после обращения всегда самая тяжелая, но потом будет легче.

Коннор замирает, его рука напрягается вокруг меня.

— Чем я могу помочь?

— Ты справишься. Кто еще смог бы заботиться об этом засранце Владе так долго? Вампир на Мальдивах, просто смешно…