Это то, что мы часто видим на туйшоу – часть людей норовит вас обнять, а часть прям жаждет залезть к вам в центр. Они разные – те, кто пытаются заходить с краю, и те, кто пытаются заходить через центр. Это редко осмысляемая история и обычно происходит в силу привычки. Человек не пытается делать это каким-то намеренным способом, а просто делает так, как он привык или так, как он научился. То есть, не факт, что он делает именно то, что эффективно в данном случае. Поэтому с точки зрения обучения нам нужно создавать ситуации, когда человек почувствует вход и взаимодействие через центр, поделает упражнения с ладонями – проникающую ладонь, обнимающую ладонь, тигра, дракона – все эти первичные образы, затем подвигается в углы, потренирует восемь сил. Это совершенно разные вещи – и обычно нас нервируют люди, которые делают то, что по странному стечению обстоятельств попадает в нашу непроработанную зону. Мы начинаем испытывать непередаваемые чувства, очень сложную гамму. В соционике есть такое, когда люди просто по своей природе являются конфликтерами. Вот он только зашел – и ты уже понимаешь, что сейчас что-то будет. А есть люди, с которыми вы общаетесь душа в душу. В движении то же самое – в движении для каждого человека можно подобрать то, что его успокоит и вернет в гармонию, а можно подобрать такой угол, который вызовет у него приступ слепой ярости – то есть, он подумает, что сейчас его готовы бить.
Мы всегда ходим вокруг этой ситуации. Есть различные школы, различные стили и направления, различные учителя, и мы все время сталкиваемся со следами работы этих больших образовательных машин, которые массово настраивают людей на определенный вид движений, реакций, шаблонов.
Есть одна история про это. В начале своей карьеры я достаточно много позанимался багуачжаном. И уже спустя десять лет, когда я уже давно не занимался этим, в пекинском аэропорту метров в пятидесяти от мен я увидел в кафе за стойкой человека, который сделал некое движение рукой. Я говорю: «Вот этот занимается у мастера Суиньцзяна, и совершенно сто процентов практикует багуа» Мы подходим к нему и спрашиваем:
– Здравствуйте, уважаемый! Как поживаете? А вы багуачжаном не занимаетесь? – он говорит:
– Нет, не занимаюсь. Я занимаюсь мэйхуачжаном, но у мастера Суиньцзяна, а багуа раньше занимался.
– Ну здравствуйте, коллега!
То есть, люди узнаваемы, на них пропечатаны определенные школы, шаблоны движений, и через эти шаблоны прописана какая-то информация. Мы все такие, но особенно ярко это проявлено у тех, кто занимается боевыми искусствами – на них написаны уставы всех школ, к которым мы принадлежали. Все наши учителя остаются на нас. Даже фразы, которые мы произносим, имеют своего автора.
Я, например, обычно помню, кому принадлежит та или иная фраза. То есть, ты с учителя всегда перенимаешь часть навыков, речевых оборотов и постепенно усиливаешь свой багаж. Желательно конечно помнить, от кого ты что взял, и постепенно смотреть, что из этого как работает.
– Значит, когда мы действуем так, как человеку удобно, то ему это понравится, и мы будем с ним нормально ладить. А если наоборот, то это его напрягает, так?
«Да, тогда это очень сильно истощает его ресурс. Если вы долго будете долбить через зону, которая для него глухая, слепая, немая, нечувствительная, то на «слушание» вас он мгновенно истратит все свои силы. Он сразу устанет от вас. Вот вы еще ничего не делали – а он уже от вас устал. И все это потому, что вы подходите к нему с той стороны, которая для него невыносимо неудобная»
– Я просто помню, что вы как-то говорили, что нас напрягает человек, с которым мы очень сильно похожи. Это не то?