«Конечно же Китай, а кроме него еще двадцать шесть стран. Особенно те страны, которые находятся по соседству – Корея, Япония, Россия, Франция, Германия, США и так далее. Например, в США в Сан-Франциско преподает ученик мастера, которому уже за девяносто лет, и у него в свою очередь тоже много учеников. Вот такое уважение и почтение по всему миру.
Таким образом, когда мы для себя пытаемся определить, что значит «заниматься цигун», лучше всего иметь перед глазами вот такой мощный пример – пример человека, который с помощью цигун совершил не только внутреннюю трансформацию, но и сумел поделиться своим знанием – то есть, сумел объяснить то, что он делает. Более того, он сумел вывести это на уровень откровения. Это значит, что он создал такую историю своего искусства, которая пережила его и живет дальше.
Для того, чтобы лучше понять, как это произошло, нужно больше знать о жизни мастера.
Жизнь мастера.
Он начал практиковать в семь лет. Традиционно с ребенком занимаются не родители, а отдают дяде. Так было и с Фэн Чжицяном – его отдали дяде изучать семейное ушу. Это продолжалось примерно десять лет, он интенсивно изучал базовые семейные наработки, такие как синьи, тунбэй, шаолинь, ицзинцзин.
Надо понимать, какую роль играла семья. Есть такая шутка на эту тему: один партнер известного международного бизнеса, индус по происхождению, рассказывал всем подчиненным, что он сам с плантации, потом начал учить английский, поступил в школу, затем в институт, в университет, после этого получил грант и поехал заграницу и теперь стал партнером известной международной компании. И как-то раз кто-то позвонил ему в Индию, и выяснилось, что он вообще-то махараджи и в одном только основном доме имеет четыре тысячи слуг.
Как это связано с грандмастером? Его дедушка был номер один по ушу в Китае по результатам госэкзаменов. При Империи проводились госэкзамены для всех чиновников, да и вообще всех желающих, после которых присваивались почетные звания. Так вот, еще его дедушка обладал серьезным уровнем в этом деле и хорошо в нем продвинулся.
Когда ему исполнилось примерно восемнадцать лет, он попал в Пекин к своему учителю Ху Яожэню. Тот сказал Фэн Чжицяну:
– Ты молодец! А вот попробуй меня достать, – мастеру было как-то неудобно, ведь Ху Яожэнь был все-таки пожилым человеком, он спросил:
– Как это я буду вас бить?
– А ты бей, не сомневайся.
Учитель рассказывал, что со всей пролетарской осознанностью нанес мастеру сокрушительный удар – и больше ничего вспомнить не может: «Через какое-то время открываю я глаза и вижу, как дедушка надо мной хлопочет». Дедушка его спрашивает:
– Может, еще раз попробуешь?
«Ну я еще раз попробовал – и получил тот же эффект. И решил, что два раза я могу упасть с пятого этажа, а больше уже нет, не готов. Физически очень тяжело. Что там произошло, я так и не знаю».
Он понял, что столкнулся с чем-то, чего он не может понять, даже несмотря на то, что он так силен. И Ху Яожэнь начал его учить и объяснять, как развивать внутреннюю энергию и наработку, откуда берутся эти бешенные скорости и вообще, как это все достигается.
Этот внутренний аспект боевого искусства мастер постигал довольно долго. И примерно еще лет через десять Ху Яожэнь посоветовал ему обратиться к своему другу Чэнь Факэ. Тогда начался третий этап в жизни мастера, который длился до 1957 года – все это время он занимался у учителя Чэнь Факэ, был одним из четырех его последних серьезных учеников: Хун Дзюншен, Лэй Муни и Цянь Сючи.
Заниматься было сложно. Он говорил, что, когда падал на туйшоу, это было как будто в последний раз – у тебя не было гарантии, что ты встанешь. Очень сурово, да. Но мастерство было передано.
Так вот, еще десять лет он провел с Чэнь Факэ – до того, как он ушел – на тот момент ему было уже за семьдесят, и после этого продолжил заниматься сам и вступил на путь интеграции семейного наследия и того, чему он научился от своего первого и второго учителя.
Прошло уже тридцать лет с тех пор, как он начал заниматься, чтобы вы понимали. Далее в Китае появилось очень серьезное движение, которое к началу 60-х годов приобрело вид культурной революции. Шеф в то время работал на электромеханическом заводе, где собирал промышленные электромоторы для растущей экономики Китая. И довольно большой промежуток времени – аж до 1076 года – он занимался сам каждый день, пока его прикрывали на работе, а затем работал за двоих. Это производство жутко вредное – он должен был стоять по колено в щелочных веществах, поэтому на пенсию вышел по инвалидности. К концу 70-х годов у него столько всего накопилось, что он три года вообще не преподавал, а только занимался сам, и за три года полностью восстановился с помощью цигун и смежных практик.
Но все равно был этот долгий период, в течении которого он практически не преподавал. Уже после 1976 года он начал рассказывать о том, что умеет и знает – и прошло уже очень много лет с начала его занятий – сам он 1928 года – и практики у него за плечами накопилось прилично.