— Доброго и приятного для, Наталья Кузьминична! Как дела, как здоровьице, как жизнь?
— Чтоб я сдохла, — сказала старая опричница. — А лучше — чтоб ты сдох! Это что, приступ сентиментальности? Или ты пьян, Пепеляев? Никогда не поверю что ты действительно обеспокоился моей жизнью и моим здоровьицем. Чего тебе нужно, поджигатель, убийца и маньяк от педагогики?
— Вы, — сказал я. — Мне нужны вы. Целиком и полностью, задорого, на неопределенный срок. Я в некотором роде теперь аристократ и богач, и собираю под свои знамена верных вассалов. Дел много, людей — мало. Первым рыцарям круглого стола — мое уважение и сертификат к стоматологу на любую сумму! Вот такое предложение.
— Что, и виниры оплатишь? — в голосе Прутковой послышался хищный интерес.
— Можно и виниры. А хотите — омолаживание организма у этих… Как их… Ну, по телику крутят, там то эльф слащавый, то орк с разноцветными зубами…
— «Хьянда Инвиньятаре», — отчеканила Наталья Кузьминична. — Пепеляев, ты не шутишь? Поможешь мне скинуть десять годков и подлечишь зубы? И что я должна буду делать за это — руководить детским садом для гоблинов? Вместе с тобой сажать наркодилеров голой жопой на муравейник? Сжигать заживо рептилоидов? Знаешь, я в таком возрасте, что… Нет проблем, я в деле, в общем. Если ты оплатишь еще и лазерную коррекцию зрения моей внучке — считай, ты меня купил. Я вообще на пенсии, а от кураторства меня тошнит. Нынешний подопечный — скучный, сидит неделями за компьютером, порнуху смотрит, гуманизмом занимается и спивается. Так что — забери меня отсюда, Пепеляев. Опричнина мне стоматолога не оплачивает.
— А-а-а-атлично! — едва ли не пропел я. — Мы договоримся. Понимаете ли, мы ведь в Беларуси, Наталья Кузьминична… Беларусь, при всех оговорках, край женский… И если я хочу, чтобы меня воспринимали всерьез — мне точно нужна взрослая и опытная женщина на должности исполнительного директора. И я должен этой женщине доверять. А кроме вас у меня никого подходящего и нет, однако. Собирайте вещи, вы переезжаете в Горынь!
Я никогда не был наивным оптимистичным идиотом. Напротив — мой взгляд на мир всегда склонялся в сторону деятельного пессимизма. Что-то вроде «дерьмо случается обязательно, но это повод работать еще больше». Так что иллюзий по поводу своего положения я не питал: жить три жизни сразу у меня уже не получалось, я откровенно не вытягивал, даже не смотря на то, что являлся трехголовым чудом-юдом. Уметь бы располовиниваться на три половинки, тогда — дракона бы посылал в хтонь, на Сыскной приказ ишачить, Гошу — в Горынь, за хозяйством следить, а сам бы уроки вел.
Я прекрасно понимал: в итоге чаша терпения переполнится, и за меня возьмутся всерьез. И, возможно, это произойдет уже очень скоро. А далее — война, огонь, случайные жертвы кругом. Пострадавшие люди и нелюди, которые когда-то мне помогли, или просто — были рядом… Статус земщины вроде как предусматривал для меня некоторое прикрытие от мести магов, и ЧП, объявленное Зборовским, этому сильно способствовало, но вечно так продолжаться не могло. Если я хотел жить спокойно, работать, учить детей, то, похоже, нужно было или решать вопрос радикально — то есть, действовать по плану царевича Федора и каленым железом выжигать дурные панские амбиции.
Или — делать по-моему, то есть — играть в Дамблдора. Я хотел превратиться в некую священную корову, курицу, несущую золотые яйца, или антилопу, которая испражняется монетами. Стать настолько ценным, чтобы никому и в голову не пришло цыкать на меня зубом. А самое ценное в этом мире — магия. Значит — инициации.
Я уже обобщал опыт — пока только в своем мозгу, примерно представлял себе, как с моей подачи можно увеличить число молодых магов, сделать количество инициации не просто заметным, а — значительным в рамках всего Великого Княжества, а то и всего Государства Российского. Мне нужно было свое учебное заведение! Я чуть голову не сломал, думая над его концепцией, и придумал пока только то, что рассказал Вишневецкой: летний лагерь, на манер большого благотворительного скаутского турслета. И если название «скауты» тут считалось авалонским и не очень приветствовалось, то, например «партизаны» — это звучит очень по-белорусски. Здешние мои соотечественники тоже отличились в ходе истории: прятаться по лесам, лупить по голове, отстреливать и взрывать незванных любителей «курки, яйка и млека» тут тоже считалось национальным спортом белорусов.
Программа партизанского слета должна была включать в себя кучу всего прикладного-туристического, краеведческого, есествоиспытательского, музыкально-танцевального… И я уже заручился поддержкой кое-кого из коллег-педагогов, например — Элессаров был руками и ногами «за». Ребята-нулевки из «Зеро», думаю, тоже согласятся подработать экспертами по выживанию, инструкторами по спортивной и туристской подготовке… Кто может справиться лучше нулевки с потенциальными волшебниками?
А еще — мне были нужны маги. Одна кандидатура у меня имелась, но нужно было больше, много больше!
