Собрать нехитрый завтрак было делом быстрым. Я терпеливо молчала, накрывая на стол.
— Здесь стало уютнее, — отметил Лаэрт.
— Это называется уборка. Возможно, тебе стоило попробовать как-нибудь, — отрезала я, все еще сконфуженная тем, как открыто и смело прикасалась к нему. — Поверь, эффект просто невероятный.
— О, я вижу.
Мы уселись за стол друг напротив друга. Я молча ела свой завтрак, время от времени бросая на Лаэрта испытующий взгляд. Убедившись, что мы оба покончили с пищей, я начала допрос.
— Что с тобой случилось утром? — решила начать я с самого простого вопроса. Уверенности в том, что Лаэрт будет охотно отвечать, не было, не похоже, чтобы он жаждал делиться личными подробностями, но и ждать в неведении я больше не хотела.
— Побочный эффект от крайне неприятного колдовства.
— Тебя пытались убить?
— Не совсем. Я некоторое время находился в месте с отрицательным магическим зарядом, что плохо сказалось на моем самочувствии. Отложенная реакция могла убить меня и если бы не ты… Спасибо, — просто закончил он и развел руками.
— Почему тебе стало плохо? — в магии я всегда разбиралась из рук вон плохо, но даже мне известно, что отрицательный магический заряд не должен плохо влиять на человека, если только…
— Потому что я маг.
— Маг? — недоверчиво переспросила я. — Обученный маг?
— Да. Окончил академию, потом был период ученичества у Перицельда, и, наконец, сдал экзамен перед Советом Магов.
Настоящий обученный маг. Мой муж. Мой нищий муж-музыкант. В отличие от ведьм, которые во многом действуют интуитивно, наполовину полагаясь на чутье, наполовину на традиции, обученные маги и чародеи относятся к предмету изучения скорее как к науке, разбирая механизмы работы тех или иных чар и изобретая новые.
— Зачем же петь за гроши, если ты окончил академию магии?
Это все равно что золотой статуэткой забивать гвозди. Магическое образование — одно из самых престижных, такой специалист всегда найдет себе работу, высокооплачиваемую работу, но вместо этого Лаэрт предпочел ходить по миру и петь песни за кусок хлеба. Все это просто не имело смысла. Ерунда какая-то.
— Некоторое время назад я решил сменить.. направление. У меня было что-то вроде творческого кризиса.
— И ты все бросил, чтобы уйти в бродячие музыканты? А потом совершенно случайно пришел к нашему дворцу и начал петь? И по какому-то невероятному совпадению это случилось именно тогда, когда отец решил выдать меня замуж за первого встречного?
Идиотка. Какая же я идиотка. И как я раньше не догадалась, что это все подстроено? Ну, разумеется. Отец решил, что непутевую дочь стоит приструнить и выдумал этот план. Впрочем, стоит отдать ему должное, едва ли он сам это придумал, скорее первый министр постарался. И, может, обер-гофмейстерина приложила руку. А может даже весь кабинет министров помогал с планом приручения вздорной принцессы. Ведь после такого любая принцесса начнет делать то, что велено. Сломать и вылепить заново, но уже такую, какая им нужна — безропотную и покорную.
Выдать замуж за мага, подбросить испытаний и наблюдать издалека, чтобы игрушка раньше времени не сломалась, чтобы от голода не умерла и руки на себя не наложила. В конце концов, принцессы штучный товар, так просто ими разбрасываться не стоит. Как их должно быть забавляли мои попытки выжить, мое отчаяние.
Прелесть бродячих музыкантов в том, что к ним нечасто присматриваются. Ты всего лишь один из многих, посвятивших свою жизнь Дороге. Человек, который никак не может и не хочет осесть на одном месте и неизменно отдает предпочтение новому пути, когда на другой чаше весов остается дом. Бродяги становятся таковыми по разным причинам, но все они, в конце концов, одно и то же. Они ночуют в поле и в дешевых комнатках придорожных таверн, находят приют в крестьянских сараях и в постелях доброжелательных обывателей и обывательниц. Они редко остаются где-то надолго. Неделя-другая, порой доходит и до месяца, а затем просыпается какое-то беспокойство и новая дорога зовет. Кто-то бежит от чего-то, иные гонятся за чем-то, но скитаниям этим нет конца. Пока есть дороги всегда будут те, кто по ним ходит, те, кто посвятил им свою жизнь.
Лаэрта Бетелла можно было отнести к тем, кто бежал одновременно к чему-то и от чего-то. Меньше всего на свете он ожидал заполучить в этих скитаниях настоящую принцессу. Он пел для королей и нищих, но предпочтение все же отдавал последним. С богатыми аристократами у него как-то не складывалось…
***