Ничто не задевает мужское самолюбие сильнее, чем осознание того, что женщина в помощи не нуждается. Стоило мне взяться за уборку сарая, как Лаэрт тут же вспомнил, что он владеет магией и предложил свою магическую помощь.
— Это очень легко делается при помощи заклинаний, знаешь ли.
Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и его силуэт на фоне проема казался черным. Он не выглядел больше ни больным, ни уставшим. Не казался он и умирающим.
— Бибиди-боббиди-бу? Пожалуй, воздержусь, господин чародей. Вы мне в конце концов не мать, не сестра и не любовница.
И ради этого человека я собиралась идти в посудомойки к Дроздобороду?
— Я тебе муж, если ты не забыла. Единственный и неповторимый. Мы давали клятвы. Помнишь? Священник, зал с такими нелепыми желтыми стенами, твой отец. Церемония была довольно скомканной, но мы могли бы повторить, если хочешь.
— Пожалуй, воздержусь, — повторила я. Так, а это у нас что? Похоже на какую-то странную..
— А заклинание? Глупо делать все вручную, если можно…
— О, глупо? Глупо было бы принимать от тебя помощь, не зная, что ты потребуешь взамен. Хватит с меня героев, бросающихся на выручку прекрасной даме.
Большей идиоткой я себя давно не чувствовала. Помчалась на выручку магу. Может, ему и отвар никакой не нужен был? Может, он просто играл со мной в кошки-мышки? Дроздобород же тоже, помнится, разыгрывал из себя галантного кавалера, пока не показал свое истинное лицо.
Остаток дня я старательно игнорировала мужа. Его это, казалось, сперва озадачивало, а спустя пару часов он, словно бы, пришел к какому-то выводу и перестал обращать на меня внимание. Вечером он молча уступил мне кровать, улегшись спать у ласточкиного сарая прямо на траве. Возможно, он применил какие-то чары. Возможно, нет. Я не знала и знать не хотела. Все, чего я хотела, это чтобы меня оставили в покое. Чтобы все убрались из моей головы.
Подобное ощущение накатывало на меня редко, но оставляло лишь опустошение, которое не заглушить ничем. Кажется, в прошлый раз со мной такое было когда я поссорилась с Дигланом. Я только вернулась со свадьбы принцессы Зубелии и была невероятно воодушевлена увиденным. Диглан моего восторга не разделял, поскольку испытывал отвращение к политике принцессы. Слово за слово, мы поругались. Хорошо помню это ощущение. Он ушел из моих комнат, а я осталась. Сначала злилась. Ужасно злилась, просто в ярости была, а потом… потом не осталось ничего. Ни злости, ни обиды, ни раздражения, ни досады. Просто пустота.
Вот и на сей раз: я ходила, занималась домашними делами, но все, чего мне хотелось — остаться одной и свернуться в клубочек под одеялом. Я устала разбираться, где правда, а где ложь. Устала пытаться помочь и выбирать, должна ли я бежать или помогать. Все это не для меня. Я простая принцесса, не созданная для приключений. Я принцесса, выросшая с некомпетентными няньками и министрами, которых видела куда чаще, чем собственного отца. Эти люди, ожидающие в приемной моего вечно пропадающего на охоте отца, сделали меня той, кем я стала. Сами того не ожидая, они вселили в меня мысль о том, что если правила неправильные, следовать им не нужно. Наверное, это все влияние министра сельского хозяйства. Он любит обходные пути. Вот только я не профессиональный политик, а жалкая принцесса-недоучка. И разбираться, кто такой мой муж, сегодня не хочу.
***
А на рассвете пришла Кэсс. Ее босые загорелые ноги стояли на дорожке у дома, и это лишь еще больше раздражало. Ведьма продолжала прятаться за личиной простой деревенской женщины. Яркая улыбка, выгоревшие на солнце светлые волосы, морщинки в уголках глаз. Она была похожа на мать, которой у меня не было, на старшую сестру или тетушку, о которой я могла лишь мечтать. Может, поэтому меня так сильно задевало малейшее предательство со стороны Кэсс? Потому что оно разбивало вдребезги мечты, о которых я сама позабыла уже вечность назад.
Мне бы еще спать и спать, но я проснулась как от толчка и вышла во двор. Там и увидела ее.
— Не рановато ли для визитов, Кассиопея?
— Просто Кэсс, — напомнила она, шутливо погрозив мне пальцем. — Пришла проведать нашу пропажу. Вижу, он в полном порядке, хотя и изрядно потрепан.
Я нахмурилась, глядя на спящего Лаэрта. Завернувшись в кожаную куртку, он тихо похрапывал, не обращая ни малейшего внимания на двух женщин, разглядывающих его.
— Полагаю, мой супруг в полном порядке.
— Неужели? А фонит от него так, что будь здоров. Не удивлюсь, если он вчера вел себя неадекватно и пытался небо в фиолетовый перекрасить.
— По поводу неба ничего сказать не могу, — уклонилась от ответа я. Мужу, внезапно оказавшемуся чародеем, я не доверяла, но Кэсс я верила еще меньше, так что предпочла не разглашать ведьме слабости Лаэрта.
— Любопытно, — покачала головой Кэсс. — Очень любопытно. Уж, не знаю, что у вас там за супружеская мыслеобразная связь, но, похоже, у него действительно были неприятности.