Ринат неожиданно остановился, вышел из меня, но только чтобы перевернуть на живот. Заставил встать на четвереньки, чувствительно шлепнул по попе, вызывая недовольный писк, и снова наполнил до упора, входя под другим углом, и окончательно свел с ума.
Взял за шею, заставляя выпрямиться, обхватил рукой грудь, продолжая двигаться во мне, неотвратимо доводя до нового пика.
Тело стало одним огромным комком эрогенных зон. Я перестала ощущать себя, не чувствовала рук и ног, – только он, его движения, тихий шепот и снова приступ невообразимого удовольствия.
Я рассы́палась на части, мир взорвался разноцветными молекулами перед глазами, а я хватала ртом воздух, когда Ринат продлевал мое удовольствие, лаская указательным пальцем клитор.
И когда я практически упала тряпичной куклой, упираясь на ладони, в несколько толчков догнал меня, кончая мне на поясницу. Долго. С тихим стоном.
Я подползла к подушке, обессиленно падая на нее и прикрывая глаза. Рукой пыталась нащупать плед, чтобы прикрыться, но довольный Барсов перехватил его, отправляя на пол, лег рядом, привлекая меня к себе. Уложил на грудь, где под моей щекой билось его сердце так, словно он пробежал марафон.
– Не закрывайся, – задыхаясь, потребовал он.
Я положила ладонь на его влажную, разгоряченную кожу, не имея сил возражать.
– Твою мать, я такого даже в своих фантазиях не представлял, – признался он.
Я могла только кивнуть – глаза закрывались сами собой.
– Арина? – позвал Ринат. – Ты спать, что ли?
Я нашла в себе силы поднять руку и накрыть его губы ладонью. Почувствовала, как он перехватил мое запястье и нежно поцеловал кончики пальцев, и уплыла в глубокий сон.
Ринат
Первые пару секунд после пробуждения я осознавал реальность. Третью – пытался нащупать рядом Родионовну. С четвертой по пятнадцатую ругался матом.
Опять сбежала?
Это, блин, не женщина, это беда! Бедовая беда, которая, как та коза, все время норовит сбежать от меня!
Плохо старался, Барсов! Очень плохо. Нужно было сделать так, чтобы она утром встать не смогла, двигаться не могла, а не сваливала с первыми лучами солнца из объятий, зараза такая!
От меня никто и никогда не бегал с таким энтузиазмом. А после того, что между нами было ночью, – это двойной удар по самолюбию и прямое оскорбление моей чести и достоинства.
Какая была ночь! Какие первые секунды утра и… Бодрое, так вашу и эдак, утро.
Куда она опять свинтила? Проститутку красть или бомжа? Скооперировалась с Лукерьей и решила провести собственное расследование?
Поймаю – дам по заднице. Засуну свои принципы куда подальше и хорошенько надаю по мягкому месту беглянке, которой на месте не сидится. Может, тогда шило в том самом месте перестанет толкать ее на побеги и приключения?
Я рывком поднялся, на ходу потирая сонные глаза ладонями, открыл дверь в гостиную и услышал интригующие звуки. С души свалился ком, моя самооценка воспрянула духом, а я в чем был – а если быть точным, вообще ни в чем я был, в костюме Адама без листика – отправился на шум выяснять, в какую очередную передрягу попала моя персональная головная боль и вечный двигатель туда-сюда моего самолюбия.
Звуки доносились из ванной. Распахнул дверь и застыл на месте, чувствуя, как на лице появлялась насмешливая ухмылка.
Родионовна такая Родионовна, что это даже пикантно.
Арина стояла у ванны, держа в вытянутой руке шланг от душа (другой его конец валялся на дне), и пыталась выключить воду, которая лилась из отверстия, куда и должен был крепиться душ, вертя кран то в одну, то в другую сторону.
Мокрая как мышь, потому что вода лилась во все стороны.
– Помочь? – перекрикивая шум, уточнил я.
Арина резко развернулась, прядь мокрых волос хлестнула ее по лицу, она округлила глаза, глядя на гордого меня, опустила взгляд ниже, схватила ртом воздух и кивнула. И взгляд не подняла, хулиганка.
– Да, Родионовна, нельзя тебе ничего похожего на шланг в руки давать, – покачал я головой, – с корнем вырвешь.
– Ринат, кран сломался, вода не закрывается! – она взмахнула в воздухе рукой с оторванным душем.
– Нужно перекрывать подачу воды, – согласился я, – вентиль за стиральной машиной. Надо отодвинуть. Помогай. Да брось ты каку, вырвала и вырвала. Давай скорее, а то соседей затопим.
Арина наконец разжала ладонь, шланг упал на дно ванны, а я подошел к стиральной машину и взялся с одной стороны:
– Помоги подвинуть.
– Она тяжелая.
– Представь, что тыришь, – очаровательно улыбнулся я.
Моя Аринка засопела, взялась за другой угол, и вместе мы передвинули машинку. Я перекрыл вентиль, выпрямился, потер ладони и уставился на смущенную училку.
К себе ее надо забирать из этой квартиры, в которой все сыпется, если чуть громче чихнуть. Только ведь училка гордая, просто так не поедет.
Я покосился на оторванный душ, и негодяйский план созрел мгновенно. Ломать я умел порой лучше, чем строить, а если у нее в один день сломается все, то выбора и не будет.
Начнем, пожалуй, с малого, а закончим электричеством.
