– Ты принципиально игнорируешь одежду? – вспыхнула я, когда он поправил полотенце на бедрах.
– В твоей компании – да, – подмигнул он, красиво разворачиваясь к выходу.
А я задумалась. Можно ли одновременно быть злой и бессовестно счастливой? Негодовать и светиться от счастья?
Выходит, что можно. С Ринатом. Этот парень сам был словно нереальный. Всегда разный, умеющий сочетать несочетаемое.
Я снова поймала себя на том, что в его присутствии все проблемы как-то сами собой уходили на второй план. Они вроде были, но их не было. Этакие проблемы Шредингера. И злость была, но не топила с головой, не затмевала разум, а маячила фоном, прерываясь на мысли о Барсове, который умудрялся занимать собой все пространство.
Я посмотрела на то место, где он стоял минуту назад, и поймала себя на том, что улыбалась. Глупой, влюбленной улыбкой.
На то, чтобы признаться самой себе, что я влюбилась, ушло несколько секунд.
Мозг, конечно, сопротивлялся, напоминая, что нам сейчас не до этого, да и лететь в омут с головой в моей ситуации – не самая лучшая идея, но сердце громко пело, заставляя мысли рассыпаться. Тело же помнило, как нам было хорошо в его объятиях, и томно ныло каждый раз, когда в моих мыслях звучало его имя.
Может, уже пора расслабиться и попробовать плыть по течению, а не грести против него?
Снова попытаться построить отношения, и если с Ринатом ничего не получится, то… Тогда уйду в монастырь! Заведу кота и сосредоточусь на карьере.
Боже, мне ведь нужно искать работу. Моих скромных запасов хватит еще максимум недели на две при разумной экономии, а потом… Нужно будет написать моим ученикам, что я снова вернулась, составить расписание занятий и…
В кухне что-то затрещало, а потом раздался страшный звук, не похожий ни на что. Мат Рината органично вписался в какофонию, а я вскочила и полетела в кухню, где Барсов почесывал затылок, глядя на старенькую дымящую кофеварку.
– У тебя молоко убежало, – нервно хмыкнул Ринат, – в смысле, кофеварка сломалась.
– Ты не ушибся? Током не ударило? – заволновалась я.
– Не, я отпрыгнуть успел. Главное, так интересно получилось. Я ее включил, а она как задымилась, я успел вилку из розетки дернуть, но эта старая кофеварка до сих пор трещит. Арина, это квартира опасна. Она пытается нас убить. Здесь нельзя оставаться.
– Интересно, ее можно починить? Я с утра без кофе не могу, – вслух размышляла я.
– Ты слышишь, что я говорю? Нельзя здесь оставаться, – с нажимом повторил Ринат.
– Растворимым перебьюсь, пока не заработаю на новую кофеварку, – решила я, – а эту выбросим, пока не загорелась. Поможешь?
– Угу, – Ринат снова закинул руку за голову, хмуро почесал затылок и как-то странно на меня покосился. – Собирайся. Нужно ехать. Быстрей начнем – быстрей закончим.
Я кивнула и отправилась собирать по квартире свою одежду, которую Ринат разбросал в порыве страсти. Вещи находились в самых неожиданных местах.
Долго искала белье, которое почему-то оказалось на верхней полке вешалки, там, где обычно зимой лежат шапки.
– Барсов! – позвала я. – Ты оторвал мне пуговицу на джинсах!
– Это мстя за две пуговицы на моей рубашке, – быстро ответил он, сунув нос в прихожую.
– В чем мне теперь ехать, мститель? – потрясая в воздухе джинсами, уточнила я.
Подумала и велела:
– Достань с антресолей старый чемодан. Коричневый.
Ринат согласно закивал, принес с кухни табурет, забрался на него и, нещадно чихая, выудил требуемое. Поставил чемодан на пол, помог открыть замок и присвистнул:
– Раритет.
Я села рядом, сложив в кучу свою вчерашнюю одежду прямо на пол, и пояснила:
– Мои старые сарафаны. Надеюсь, в какой-то из них я влезу.
– Вот этот бери, – Ринат достал голубой сарафан на тонких лямках длиной чуть выше колена, который я носила, будучи студенткой.
– Слишком открытый, – отмахнулась я, но Барсов захлопнул чемодан перед моим носом и кивнул:
– Подходит. Иди, переодевайся, юристы не ждут.
– Мне на встречу с юристами идти в этом? – возмутилась я.
Ринат широко и сыто улыбнулся, намекая, что больше ничего из чемодана взять не позволит, а во мне неожиданно снова проснулась та субличность, которая умела кокетничать и соблазнять.
Я забрала сарафан из его рук, гордо вздернула подбородок и ушла в спальню. Сарафан оказался впору, лишь грудь со студенческих времен стала больше и очень откровенно оголилась. Подумала и решила: будь что будет.
Пока я рассматривала себя в зеркало, в комнату заглянул Ринат. Встал на пороге, пожирая меня взглядом, и присвистнул:
– Принцесса. Хотя нет, Родионовна, ты у меня королева. И убери руки от груди, там все офигенно.
Он легкой поступью подошел ближе, обнял меня со спины, кладя ладони на живот, и смотрел мне в глаза через отражение в зеркале.
– Знаешь, что я подумал? Что мы идеально будем смотреться на семейных фото, – подмигнул мне Ринат, наклонился и прихватил мочку уха зубами, пробуждая мурашки во всем теле.
Его взгляд изменился, став голодным, а то, что Барсов снова готов к труду и обороне, я почувствовала крайне отчетливо…
Он прикрыл глаза, выдохнул и простонал, уговаривая, кажется, самого себя:
– Пару часиков сделать дела, и домой.
