Я могла только кивнуть.
Держась за руки, мы вышли в прихожую, я прихватила джинсовку, чтобы не прикрыть плечи, надела кеды и сообщила:
– Я готова.
– Сам себе завидую, – хрипло признался Ринат. Он стоял, опершись на косяк двери и прокручивая на указательном пальце ключи от машины.
Я смутилась, опустила взгляд, а Ринат потянул меня за собой, изображая мимикой суровую душевную борьбу между поехать или остаться дома и плюнуть на все проблемы.
Но, видимо, проблемы были серьезнее, чем он пытался меня убедить, потому что мы все же поехали.
Меня, словно принцессу, усадили на пассажирское сидение, Ринат сел за руль, завел мотор и вероломно положил ладонь мне на коленку. Хитро косясь в мою сторону, начал медленно сдвигать подол, умудряясь еще и машину вести на приличной скорости.
– За дорогой следи, – попросила я, хватая его за запястье.
– Бука, – заиграл он бровями, но руку убрал.
Через три квартала он припарковался у кофейни со словами:
– Кофе?
– С удовольствием, – согласилась я.
Мы шли, держась за руки, как парочка, и это становилось уже привычно. Правильно. Моя ладонь в его, Ринат на полшага впереди, уверенный, гордый, красивый до умопомрачения.
Ему почему-то было очень важно сохранить лидирующую позицию даже здесь.
А мне вдруг подумалось, что, может, это не так уж плохо – быть за его спиной? И идти на полшага позади…
Кофейня встретила нас умопомрачительными ароматами свежей выпечки и настоящего кофе.
Ринат подвел меня к стойке, предлагая выбрать десерт, когда за спиной раздались веселые голоса:
– Ринат! Вот так встреча! Ты куда пропал?
Мы оба резко развернулись и… Узнала я их не сразу.
Напротив нас стояли трое одногруппников Рината, моих бывших студентов, которые тоже меня узнали, судя по округлившимся глазам всей троицы.
Три взгляда опустились на наши сплетенные пальцы, а Логутенков подумал и выдал:
– Здравствуйте, Арина Роди… Натольевна.
– Здравствуйте, Мирон, – сглотнула я.
Сердце отчего-то забилось сильнее, словно нас поймали на горячем в аудитории.
Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя, и уверенные объятия Рината.
– Просто Арина. Моя.
Сказал так, словно ему не терпелось всему миру рассказать, что я его Арина – так гордо он это произнес.
– Поздравляем, – восхищенно ответили ему парни.
Я чувствовала себя не в своей тарелке. Конечно, я давно не преподаю, да и все парни уже давно закончили учебу, но на мгновение мне показалось, что мы с Ринатом делаем что-то табуированное, запрещенное.
Но никто не стыдил меня. Бывшие студенты быстро пришли в себя и сменили тему на интересную конкретно им.
Я не очень вникала, сосредотачиваясь на своих чувствах, ощущая горячую ладонь Рината, собственнически лежащую на моей талии во время всего разговора.
И не сразу сообразила, что он сунул мне под нос стаканчик кофе и круассан.
– Все, я на телефоне, пока, парни, – быстро попрощался он, утаскивая меня обратно в машину.
И только сев в салон, напряженно поинтересовался:
– Тебя до сих пор волнует, что о тебе скажут твои БЫВШИЕ студенты? Родионовна, приди в себя, все взрослые люди.
– Знаю, – промямлила я, – просто… Я старше и… Я учительница, а ты… Ты это ты. А вдруг тебе надоест? Давай признаем, что я тебе не ровня…
Мат, который огласил салон, я даже не попыталась запомнить. Хотя, наверно, стоило бы записать – для потомков. Так витиевато ругаться не мог даже наш местный бомж, у которого на поверку оказалось два высших образования, одно из которых философское.
Ринат буквально в трех предложениях пояснил, в каком гробу и в каких тапочках он видел нашу разницу в возрасте аж в три года, в каких позах он имел тот факт, что я была его преподавательницей, и горячо пообещал, что завтра утром я не смогу встать и даже сесть, потому что у него есть кожаный аргумент в виде ремня, который он использует по прямому и косвенному назначению, дабы выветрить из моей головы всех тараканов. Нахрен.
А закончил свою пламенную речь грозным:
– Молчи, иначе домой поедем!
Завел мотор и нервно выехал с парковки, успев показать средний палец водителю «Гранты», которого сам Ринат и подрезал.
Он врубил музыку на полную, дабы не дать мне продолжить спор, а когда доехал до офиса, потянул меня в свой кабинет, дабы «избавить от всех сомнений, а юристы подождут, зря, что ли, он им столько платит»…
И, кажется, избавил. Так, что через час к юристам я шла с шальной улыбкой, на ослабевших ногах, с горящими губами и ясным пониманием, что все у нас правильно.
И… Я до умопомрачения влюблена в нахального, совершенно не имеющего тормозов, заводного и при этом самого родного, заботливого и страстного Рината Барсова.
Ринат
Как называется состояние, когда ты одного и того же человека хочешь одновременно залюбить до потери пульса и хорошенько отоварить по заднице солдатским ремнем?
Кажется, люди зовут это любовью. Мои чувства к Арине напоминали скорее одержимость. Полную зависимость – моральную и физическую. Ломало меня, когда она отходила чуть дальше, чем на расстояние вытянутой руки, а она сомневалась, видите ли.
