– Проваливай, чудовище, я тебя к себе не приглашала!
Сжав ладонью оба мои запястья, темный поднял мои руки над головой.
– Несса, – промурлыкал он мне в ухо. – Ты такая милая. Даже когда злишься и проклинаешь меня.
– Еще один из твоих странных комплиментов? – нахмурилась я. – Прекрати свои попытки управлять мной через свою неотразимость. У меня иммунитет.
Его свободная рука сжала мой подбородок, затем скользнула ниже, к шее, ключицам… В глазах сверкнуло опасное пламя.
– К сожалению, у меня такого иммунитета против тебя нет, – произнес он прежде, чем накрыть мои губы своими.
Поцелуй был страстным, обжигающим, сводящим с ума. Но таким мимолетным, что я даже не успела им насладиться.
– Ты околдовала меня, Несса, – прижавшись своим лбом к моему, Нокс дышал так тяжело, словно бежал из «Кайтауэра» в центр столицы. – Прошло тьма знает сколько времени, когда я в последний раз держал тебя в руках. Если и сегодня прогонишь, я просто взорвусь и кому-нибудь не поздоровится.
– Ты что, пытаешься вызвать у меня муки совести, чтобы манипулировать мной? – спросила я с затаенной надеждой в голосе.
Он недоумевающе моргнул.
– А у меня получается?
– Кажется… да, – выдохнула я, чувствуя, как его рука сползла к моим бедрам и теперь медленно задирает сорочку. – Но это только… только ради спасения жизней.
– Определенно, детка, – расплылся он в знакомой и любимой мальчишеской улыбке. – Только ради них.
Его язык был сладким на вкус. Сильные руки держали крепко, не давая вырваться. Будто я собиралась. Сорочка рваной лужей растеклась по полу. Мои волосы разметались по подушке. Непослушные длинные пряди Нокса спадали ему на лоб. В синих глазах отражалось безумие. Шумное дыхание обоих вырывалось с хрипами.
Вдох – выдох. Дрожь по всему телу. Движения резкие. Быстрые. В надежде как можно скорее достичь разрядки, которой нам обоим так долго не хватало. А потом, когда первая жажда схлынет, проделать то же самое, но уже не спеша…
Солнечные лучи проникали в комнату через окно и застревали в моих волосах, пока я, нежась в теплых объятиях, лежала на Ноксе. Одна его рука придерживала меня за талию, а вторая покоилась на ягодице и лениво ее поглаживала.
– Кажется, я снова умер, но в этот раз попал к забытым богам на небеса.
Я вывела пальцем на его груди сердечко и улыбнулась.
– Тогда мы там вместе.
– Несса, обещай, что ты вернешься со мной в замок. Мне там без тебя тошно, хоть волком вой. Рядом постоянно Боргер с корредом. То еще соседство. Представляешь, этот мохнатый идиот вдруг придумал, что я загибаюсь от душевных переживаний и привел в замок психолога. А тот заявил, что у меня маниакально-депрессивный синдром. Но это же бред? Я спокоен, как труп. Даже не угрожал этому слизняку смертью. И его дружба с Кар Ланде тут совсем не при чем.
Он продолжал жаловаться, а меня разбирал заливистый смех. В конце концов не выдержав, Нокс сильно сжал мою ягодицу. В ответ на мой писк, кое-что шевельнулось под одеялом, но нет спасибо, я еще от прошлого раза не отошла.
Наклонившись, я слегка прикусила его капризно выдвинутую нижнюю губу. И решила, что это тот самый момент, когда я, наконец, могу признаться. И совсем не важно, что первая.
– Я люблю тебя, Кайнокс Стирр. Так сильно, что даже больно в груди.
Он долго молчал, серьезно глядя мне в глаза. Затем обнял меня за шею.
– Возможно, я никогда не смогу сказать тебе этих слов. Слишком часто с ними шутил, они потеряли свою уникальность. Но без тебя у меня не жизнь, Анилесс, а жалкое существование. Я ненавижу мысль о том, что ты можешь прикасаться к кому-то другому. Или улыбаться ему. Ненавижу, когда другие люди завладевают твоим вниманием. Ты единственная, кто может заставить меня потерять контроль. Это я тоже ненавижу. Но ты также единственная, кто может мне помочь его обрести…
Каждое его слово заставляло меня вздрагивать, а сердце наполняться теплотой. Что за смрадный орк этот темный, даже его признание в любви – совершенно.
– ХРЮ! ХРЮ! ХРЮ!
Нашу гармонию внезапно прервал раздавшийся в коридоре истошный визг. Я попыталась вскочить, но лишь распласталась на Ноксе еще больше.
– Гнилостный смрад, я оставил Трюфеля одного в коридоре. Видимо, он уснул и на него кто-то наступил. Предлагаю уйти порталом и оставить этого свина самого разбираться с проблемами.
– Нокс! – возмущенно воскликнула я.
– Чего ты так смотришь? Его, в отличие от меня, тут никто не жаждет убить.
Семимесячная малышка плакала навзрыд.
Ее чепчик съехал на бок, и теперь из-под него выглядывал клок белых, как у отца, волос. А на груди длинной – до самых босых пяточек – белой рубашки чернело свежее пятно.
Нокс перевел измученный взгляд на приличных размеров чернильную лужу, рядом с которой она сидела, и тяжело вздохнул. Видимо, преследуя на четвереньках ретиво убегающего от ее пухлых, но цепких ручек Трюфеля, дочь столкнулась с преградой в виде рабочего стола папочки и опрокинула чернильницу.
