Как проиграть в любви полностью

– Итак, – начала она, подняв бронзовый кубок с моего стола и разглядывая его так и сяк. Затем прочитала мелкий шрифт у основания: – «Третье место, Лига Пи-Ви»[9]. – Райан подняла на меня взгляд. – Что это?

– Лига Пи-Ви.

– Это я и сама вижу, но какой это вид спорта? Бейсбол?

Бейсбол? Вот это было больно.

– Нет, футбол.

– Сколько тебе было лет?

– Не знаю.

Я прекрасно помню, сколько мне тогда было лет.

– Может быть, семь.

На самом деле шесть. Почему я вру? Господи.

– Что такого особенного в этом кубке, что это единственная награда, которая есть у тебя в комнате? – Она поставила его обратно на стол. – Не может такого быть, что это твой единственный кубок.

Нет, это не единственный мой кубок. На самом деле у меня их десятки. Но этот, да, он особенный, потому что, когда мне было шесть лет… футбол был веселой игрой. Чистой радостью. Я просто обожал его. Это был мой первый игровой год. Футбол еще не превратился в работу и рутину. Надо мной еще не довлели отцовские ожидания, и день, когда мы заняли третье место, все еще мог стать лучшим днем в моей жизни. И действительно был им.

А потом? Началась жесть. Мы больше не имели права играть за бронзу; мой отец хотел золота. Хотел, чтобы я был первым. Лучшим – как мои братья. Его четверо спортивно одаренных сыновей. Дюк с детства был идеален, но, опять же, он старше всех и первым должен был пройти этот путь, без промахов и помарок. Пока папа был на выездных играх, мама следила за тем, чтобы мы не филонили: тренировались, бросали мяч во дворе, выполняли упражнения. Мы не пропустили ни одной игры, даже когда болели. Папа не позволил бы. В том, что касается контроля, он был настоящим фанатиком, что называется контрол-фриком, даже учитывая, что он бывал дома только в перерыве между сезонами, да и тогда изредка.

– Прием, прием, Даллас, это Земля…

– А? – Я задумчиво посмотрел на Райан. Кажется, мысли унесли меня далеко отсюда.

– Я спросила, что такого особенного в этом кубке, что ты держишь в комнате только его?

Пожав плечами, я пошел в другой конец комнаты и встал рядом с книжным стеллажом:

– Наверное, потому что это мой первый кубок. Первое всегда запоминается.

Первая победа. Первый кубок. Первый поцелуй. Первый секс. Правда, некоторые из этих вещей запоминаются по другим причинам, ха.

– Как так получается, что мы все еще не приступили к основной теме?

Теперь она перебирала ручки и карандаши в стоящей на столе керамической кофейной кружке: я не пью кофе, но по какой-то причине друг подарил ее мне однажды на Рождество.

– «Прошу прощения, если я обидел вас, используя факты и логику», – прочитала Райан вслух. – Кто бы тебе ее ни подарил, он хорошо тебя знает.

Почему у меня вдруг возникло такое ощущение, будто в комнате стало тесно? Или слишком жарко? Что там с температурой в батареях? Я подошел к кровати и примостился на краешке, пока Райан, без всякого уважения к личному пространству, трогала мои вещи.

– У тебя такой серьезный вид. – Райан развернула кресло так, чтобы мы оказались друг напротив друга, и вдруг, решительно расстегнув молнию на куртке, сняла ее и повесила на спинку кресла с таким видом, как будто подумала, что можно задержаться здесь и подольше.

Совру, если скажу, что в этот момент мой взгляд не скользнул от ее лица к шее и груди. Узкая белая рубашка с длинными рукавами, настолько узкая, что я четко различал под ней контуры лифчика и грудь приличного размера. Какого черта?!

Райан привстала, поджала под себя ногу для большего удобства и снова уселась. При каждом движении груди у нее так и подпрыгивали. Конечно, а что им еще делать? Роскошные формы. Узкая талия. Веснушки. Да чтоб меня. Возможно, это была не очень-то хорошая идея.

Не очень хорошая идея? Ты шутишь? У тебя есть дело, сынок, и ни одна женщина не встанет у тебя на пути, особенно та, на которую тебе плевать.

Голос отца эхом прозвучал в моей голове – слова, которые он повторял моему старшему брату снова и снова, пока они не укоренились не только в голове Дюка, но и в моей тоже.

Райан положила руки на колени:

– Ладно, приступим к делу. Мне нужно заняться учебой сегодня вечером. Думаю, тебе тоже.

– Ага. – Да вообще-то не особо. – Как я уже говорил, мне нужна поддельная девушка…

– Ага, типа как фальшивая борода. – Она подмигнула. – Понятно.

– Нет. Не борода. – Да что с ней, черт возьми, не так? – Я не на маскарад собрался.

– Это была метафора. – Она явно собиралась закатить глаза, но на этот раз сдержалась. – Остынь.

Я и раньше слышал такое предложение в свой адрес, но никогда оно не исходило от женщины, которая сидела бы вот так в моем доме, на моем кресле, вертясь туда-сюда как ни в чем не бывало. Я чувствовал во всем теле какую-то странную нервную дрожь, необъяснимое напряжение, будто у меня сосет под ложечкой. Наверное, от голода.