– А это нормальные занятия или фейковые, на которые отправляют спортсменов, лишь бы те сдали экзамен, задействовав две клетки мозга?
Я хмыкнул:
– Нормальные занятия. Такие же, на какие ходишь ты.
Ишь, нашлась всезнайка. Она потерла подбородок:
– Какая у тебя специальность?
– Бизнес.
Райан кивнула.
– А что у тебя?
– Массовые коммуникации.
– Звучит как-то неопределенно. Что это вообще такое?
– Я хочу заниматься маркетингом или рекламой. – Она на секунду задумалась. – Что с тобой будет, если с футболом не прокатит?
Я ухмыльнулся:
– С футболом прокатит.
– Но что, если все-таки нет?
– Не может быть никаких «нет». – Я помолчал. – Почему ты со мной споришь?
У Райан хватило смелости продолжить эту тему. Она задумчиво пожала плечами:
– Что, если повредишь колено или сломаешь ногу и больше не сможешь играть? Что тогда?
Конечно, я думал об этом, но ей необязательно, черт возьми, вот так бросать мне в лицо такие вопросы. Об этом регулярно думает большинство спортсменов, когда в очередной раз выходят на поле.
– Давай представим, что со мной ничего не случится, что я продолжу играть в футбол и мой диплом по специальности понадобится мне только после выхода на пенсию, лады?
Господи Иисусе.
– Хорошо. – Она скрестила руки на груди. – Итак, ты хочешь появляться со мной на людях и делать совместные фотки, чтобы всем в Америке становилось тепло на душе, когда они думают о тебе, и им тут же хотелось приобрести для спален своих деток плакаты с твоим лицом?
Я кивнул:
– Да.
Я, конечно, и представить себе не мог, что происходит там, в этой голове, за этими зелеными глазами, но, когда она открыла рот, я был совершенно уверен, что она сейчас скажет мне то, что я и хотел услышать. Но…
– Я подумаю об этом.
– Ты подумаешь об этом? И все?
Эта девчонка должна участвовать в чемпионате по покеру. Выражение лица, с которым она смотрела на меня, абсолютно ничего не выражало. Райан несколько раз моргнула. Откусила яблоко.
– Ага.
Далласу нужна моя помощь во многих отношениях. У парня бардак в голове, и я говорю не только об этой надуманной «необходимости» появляться со мной на публике, что якобы может помочь его спортивной карьере. Нелепость какая.
Если я когда-нибудь и встречала человека с избегающим типом привязанности, то это и есть Даллас Колтер. Мне стало это окончательно понятно, когда я погуглила и узнала немного о его прошлом. Его отец изменял матери, причем публично, что наверняка отпугнет всякого молодого человека от моногамных отношений.
Ничего. Вот он сидел тут, уговаривая об одолжении девушку, которую узнал меньше недели назад. Сначала для него не составило труда расстаться со мной вместо моего парня, а теперь он без малейших угрызений совести просит меня изобразить с ним счастливую парочку, причем кто знает, как долго это продлится, – и выгодно это будет только ему одному. Словно из лужи окатил. И уже дважды. Ну и самолюбие у этого парня! Он помог Диего не из-за денег, а просто от нечего делать. Он все равно шел в тот кинотеатр на другой стороне улицы, и ему было не в лом перейти дорогу и подождать меня. Как же бесит. Я опять начинаю выходить из себя, как только вспоминаю детали нашей встречи. Когда вспоминаю, как узнала, что мы на одном потоке. Надо отдать ему должное – чувак не сдается. Конечно, ему нужна моя помощь, но не потому, что ему нужна фальшивая подружка. Не-а. Далласа Колтера нужно научить обращаться с женщиной, и, как дочь двух психотерапевтов, я идеальный человек для этой миссии.
– Че ты сделал, повтори?
Брат смотрел на меня, вытаращив глаза, ложка с хлопьями застыла на полпути ко рту.
– Пригласил Райан Уинтерс к нам домой.
Дрю положил ложку в тарелку; она клацнула о стеклянное дно.
– Погоди, это ж та девчонка, которую ты кинул?
– Она самая. И как ты запомнил ее имя?
– Потому что у нее пацанское имя. Такие не забываются.
Он продолжил есть, держа ложку как маленькую лопатку. Я поставил свою миску в раковину.
– В любом случае она будет здесь сегодня вечером, так что веди себя прилично, а не как засранец.
– Я? С каких это пор я засранец? Этот титул всецело принадлежит тебе.
