– Ты почти не рассказываешь об этом.
– Да потому что… там все сложно. Мне двадцать один, и перспектива стать профессиональным игроком пугает меня до чертиков, но, если я не сделаю это сейчас, я упущу свой шанс. Я не Курт Уорнер и не собираюсь следующие десять лет прозябать в безвестности в надежде на то, что, когда буду действительно готов, меня заметят и возьмут в команду.
– Хм, – сказала она едва слышно. – Я не знаю, кто такой Курт Уорнер.
Я вздохнул, сняв ниточку с пледа у нее на коленях.
– Я имею в виду, что… не совсем готов, но у меня нет выбора.
Райан наклонила голову:
– Выбор есть всегда. Если это не то, чего тебе действительно хочется, тебе надо…
– У меня нет выбора. Время настало.
Она медленно кивнула:
– Ясно.
– Но я не о том. – Я опять вздохнул. – Я хотел сказать, что не тратил время на отношения, потому что все мое время и мысли были заняты другим. – Да, вот так все банально. – Вовсе не потому, что мне не нравятся женщины, или секс, или ходить на свидания… Ну серьезно, кто захочет встречаться с вечно уставшим и раздраженным типом?
Какая женщина в здравом уме захочет мириться с моим темпераментом? Вспышками гнева и приступами разочарования в себе после поражений (что случается нечасто) или после того, как меня выбесил Эли Коэн (что бывает достаточно часто)?
– У меня взрослые проблемы. Остальные студенты в кампусе на выходных развлекаются и бьют баклуши, а у меня нет такой возможности.
Райан снова кивнула:
– Я поняла.
В это все еще трудно поверить, но, возможно, она действительно понимает меня лучше, чем большинство людей.
– Прости. Не хочу выглядеть как медведь неотесанный, но это… тяжело, понимаешь? Ну кому бы захотелось во все это впрягаться?
Губы Райан приоткрылись, плечи поднялись и опустились:
– Мне. Мне бы захотелось.
Ей. Захотелось бы. «Мн
– Я думал, ты хочешь просто быть друзьями.
Вот и все. Это все, что я смог сказать, потому что в уме у меня вертелся вихрь из миллионов мыслей, и все они начинались и заканчивались образом обнаженной Райан.
Глава тридцать пятая
Райан
Это была ошибка. Огромная, огромная ошибка. Я не должна была произносить это вслух. Никогда. Если бы я могла взять слова обратно, я бы так и сделала, потому что Даллас не двигался, просто сидел и молчал. Мы бесконечно долго смотрели друг на друга. Мои колени, накрытые пледом для тепла и ощущения безопасности, соприкасались с его коленями. Не произнося ни слова, Даллас смотрел на меня своими глубокими темными глазами. Он не брился уже несколько дней, щетина на его лице была такого же темного оттенка, как и шевелюра, что придавало ему опасный и суровый вид. Но я знала, что он не такой.
Он нахмурил брови:
– Я думал, ты хочешь просто быть друзьями.
Так и было. Так и есть.
– Мы друзья.
Просто… Ну почему так трудно это сказать? Мне было все равно, когда Диего расстался со мной. Все равно, когда он отменял наши свидания. Я без колебаний сообщила Саймону Стивенсу, что у меня в планах нет ничего серьезного, когда он признался мне в любви на первом курсе. Разговор с Уинни в ванной комнате немного меня подбодрил. В самом деле, что такого смертельного мог сказать мне Даллас?
Ну, для начала он мог бы сказать мне, что у него нет времени на свидания. И это было бы неправдой, потому что:
1. Мы вместе ходим на занятия и видимся дважды в неделю.
2. Мы уже провели до фига времени вместе после его тренировок и игр.
3. Он не поленился приехать ко мне сегодня вечером – и, кстати, без приглашения.
Он мог бы сказать, что не запал на меня так же, как я на него, и этим запросто отправить меня в нокаут. Он мог бы сказать, что я не в его вкусе. Понятия не имею, кто действительно в его вкусе, поскольку сама только создавала видимость наличия у него девушки, что должно было прибавить ему очков в глазах владельцев спортивных команд, заинтересованных в том, чтобы подписать с ним контракт. Но что, если он ничего из этого не скажет? Я сделала глубокий вдох. Подвинулась на диване, так, чтобы сесть к нему лицом. Скрестила ноги и убрала с коленей плед.
– Итак, если я правильно тебя понял – уточняю просто, чтобы убедиться, что не ошибся… Ты хочешь сказать, что… я тебе нравлюсь?
Он мне нравится.
– Ну, пожалуй, это можно было бы так назвать.
Он рассмеялся.