— Повеселиться хочу, а то жить скучно как-то в последнее время, понимаешь? — деланно-страдальческим тоном заявил Локи. Вотан же еле сдержался, чтобы не заметить что-то насчёт наказаний в целом и в частности, побоев "за дело", беспорядков и тому подобных вещей. Не сказал он об этом лишь потому, что вспомнил, сколько раз он уже говорил такое, и что это вовсе не помогало. — Я ещё кое-что задумал, это уже только одного меня касается.
И вот тут все и напряглись: никому не могло понравиться то, что Локи о чем-то умолчал, но вскоре взяли себя в руки. В таких обстоятельствах может произойти что-то вовсе из ряду вон выходящее. Скорее всего что-то вполне в порядке вещей… Для Локи, конечно.
***
Нильс тихонько вошел, и чуть не расчихался: пыли было столько, что из-под нее было не видеть состояния лавок и стола. Хозяина как будто здесь не было, но идти искать его парнишка не решился: страшновато было. Он помнил, как ждал своего тогдашнего господина, стоя у дверей и думая черт знает о чем. Нельзя это напрямик утверждать — Нильс и сам именно этого точно осознать не мог, но ему все-таки казалось, что тогда он думал, будто он находится у логова дракона. Неважно, какого размера был этот дракон, но он непременно должен был вселять ужас и страх лишь одним своим взглядом. Дракон этот будто охранял несметные богатства, которые ему самому непонятно зачем были нужны в сырой и темной пещере, в которой изредка только могла блеснуть в лучах закатного Солнца серебряная, а, может, и целая золотая, монета. И непонятно, что с этим драконом нужно было делать: убить ли его, таким образом лишая его безумно ценимых им только лишь за их существование сокровищ, или же пообещать что-то взамен, забирая с собой жалкую горстку того, что можно было увидеть в этой сырой пещере.
Теперь, конечно, Нильс не хотел думать ни о чем, что ему казалось никак не относящимся к делу. Первой такой "неважной" темой были, разумеется, когда-то слышанные им от кого-то (от кого только не помнил) сказки о драконе, к которому, разумеется (а иначе никак), пришел какой-то там герой, для которого все было — раз плюнуть, так что герой этот, собственно, это скаредное чудище и убил самым благополучным образом. Парень этот, конечно, молодец, да тут вовсе ни при чем. Нильс чувствовал, как в нем просыпается уверенность и, вместе с тем, желание рассуждать, чему он был, конечно, рад. Только вот где этот старый пень — вот в чем вопрос.
"Старый пень" обнаружился скоро: вернее, сам пришел, позвякивая связкой ключей. Нильс тут же подумал о том, что его сейчас, наверное, просто-напросто выгонят взашей, не выслушав ни слова. И все равно, что старикашка хил, а кроме него в доме что-то никого не видно, и вряд ли дело тут в том, что эти самые предполагаемые остальные куда-то уехали или ушли на время, причем с минуты на минуту вернутся, и помогут исправить это небольшое недоразумение так, что Нильс полетит по улице от впечатляющего пинка под зад. Молчание посему длилось с минуты две-три, пока наконец старик не заговорил:
— Явился хоть кто-то подходящий, наконец-то, — Нильс тем временем подумалось о том, к чему бы это могло быть сказано: не сожрать же он его хочет, в самом деле! Наверное… — Молод больно только, — начал противоречить себе старикашка, — но сгодишься. Что встал?
Глаза Нильса чуть на лоб не полезли, но он чудом, как будто кто-то стоял рядом с ним и непонятным образом давал понять, что делать. Нильс последовал за стариком, думая, что уж чего-чего, а смерть его ждать там не будет. А как денег выманить — так это уже другое дело, на месте можно будет разобраться.
Сходство шестое, или Битва с Драконом
А пока стоит сказать, к чему привело сборище, которое Форсите так упорно не желал назвать тингом. Улль заявился довольно скоро, поздоровался со всеми и будто немного виновато глянул на сестру, которой в очередной раз подумалось, что он точно с ума спятил: то соглашается на незнамо что, которое еще вдобавок и с ней самой связано, то смотрит так, как ей бы подобало, когда она подает выпивку Дитриху Бернскому, но никак не ему — это уж точно.
— Так в чем же дело? — спросила она на этот раз и раздраженным, и недоуменным голосом, какой бывает у тех, кто хотел бы иметь хоть какие-то подозрения, но просто не может ничего по этому поводу не то, что сказать, но и подумать.
— Пойдем отсюда, там скажем.
— Где это — там?! — в голосе Силы появились угрожающие нотки, она посмотрела на брата, который будто все знал, и сдалась, понимая, что если уж он заодно с этими лоботрясами, то выхода у неё нет, — Ведите!
Молодой Тинг должен был собраться не где-нибудь, а в конюшне. Смысла в этом не видел никто, кроме как разве чуть-чуть, да и то странный это был смысл. Нарви и Вали же в который уже раз заявили (эту фразу они повторяли с очень давнего времени, то желая кого-то подколоть, то иногда даже немного всерьез.):
— Слейпнир умнее вас, даже представить не можете, насколько (и мы тоже не можем), вы уж нам поверьте!
