В окно задувал тёплый ветер. Он приносил с собой ароматы моря: запах соли, водорослей и горячего песка.
Нос защипало, а на глаза навернулись слёзы. Пришлось закрыть форточку и спрятаться под одеяло.
Там оказалось темно и жутко. Я сразу услышала, как зашевелились кровожадные половики на полу, а в шкафу заскреблись мумии. Стоило высунуть макушку и всё: ни осьминогов, ни шуток, ни фабрики. Даже мечтать об этом я бы больше не смогла.
Но сидеть и бояться – это ещё хуже. Поэтому я собрала всю храбрость и приподняла одеяло. Щёлк! Дедушкин ночник вспыхнул и осветил комнату жёлтыми звёздами. Я подняла голову и увидела в углу паука. Ткут-паткут уже занял наблюдательный пост и приготовился стеречь мои сны.
– Спасибо, паучок, – прошептала я и шмыгнула носом.
Прыг! На кровать забрался Бантик. Он свернулся калачиком у меня в ногах и замурлыкал. Мелодия его быстро наполнила комнату, и от страхов не осталось и следа. Половики успокоились, мумии в шкафу превратились в полотенца, а я… Я вспомнила о том, что завтра вообще-то суббота, а это значит, что на все выходные приедет дед.
Вы уже знаете, что моему деду сто лет и он лучший смешитель осьминогов на чернильной фабрике. На этом можно было бы закончить рассказ про него, но дед на этом только начинался, а где заканчивался, непонятно. Мы с ним семь лет знакомы, а он всё равно находил, чем бы ещё удивить.
В этот раз дед приехал с охапкой воздушных шариков и сказал, что у его внучки через месяц день рождения. Поэтому нужно в срочном порядке купить сахарную вату и взглянуть на Морск с колеса обозрения. Папа только посмеялся, а я… Я стояла перед дедом угрюмая и сморщенная, как морская губка.
– Я знаю эту болезнь, – дед прищурился и повертел мой подбородок. – Это Хмурус Обыкновенный. Вирус опасный, но не смертельный. Лечится он батутами и новой удочкой.
Он сходил в прихожую, а вернулся оттуда с ярко-голубым футляром. Но ни удочка, ни батуты, ни шарики, ни сахарная вата, ни колесо обозрения так и не смогли избавить меня от Хмуруса Обыкновенного. Он поселился у меня в желудке и щипался каждый раз, когда дед шутил, смеялся или заговаривал о море.
– Ну, рассказывай, – сдался дед. – Что стряслось?
Мы уже вернулись домой и собирали пазл с русалками. Дед выиграл его в парке аттракционов, когда лопнул дротиками три красных шарика подряд. Пазл мне нравился. Русалки на нём изгибали блестящие хвосты и играли на ракушках. Шеи русалок украшали жемчужные ожерелья, а в волосах улыбались морские звёзды. В любой другой день я бы прыгала по комнате от восторга, но сейчас…
Дед взъерошил мне волосы и поцеловал в макушку.
– Преврати Хмуруса в слова и вмиг почувствуешь себя на все сто!
– А выглядеть я тоже буду на все сто? – спросила я.
Дед засмеялся и помотал головой:
– На семь лет и одиннадцать месяцев, но ты не переживай. Скоро будешь выглядеть на все восемь!
Я обняла деда и рассказала ему на ухо о том, как хотела устроиться на чернильную фабрику, чтобы чаще с ним видеться. Рассказала, как пошла на пляж тренироваться, как встретила Кеда, как научилась в одну секунду взбираться на яблоню, как соревновалась с Лопухом в силе самурайского духа и как плыла на «Морской корове» к рифу…
– Значит, ты хорошо провела время? – только и спросил дед.
Сначала его вопрос меня удивил, но потом я ещё раз вспомнила обо всех вчерашних приключениях и поняла: мне было так интересно, страшно и весело, что я даже по деду не скучала!
– А теперь скажи-ка мне, как именно вы с Кедом смешили осьминогов?
Вам, наверное, интересно, что случилось дальше? Так и быть, я открою сундучок с этим секретом.
Я Тополина, и мне восемь лет. Живу я в Морске и каждый день бегаю на пляж. Там у скалы Прыгунов, рядом с табличкой «Прыгать запрещено», с пакетом яблок сидит Кед. Кед – мой лучший друг. А наши дедушки – старые приятели.
Лопух Алтайский выращивает самую вкусную в округе клубнику, а мой дед чуть заслышит утром будильник, бежит на паровоз – скорее на чернильную фабрику.
Что же изменилось? Ха! Теперь каждую пятницу после работы дед приплывает на Морский пляж, хватает нас всех в охапку и везёт к рифу. А там мы вместе строим осьминогам рожицы.
