Ничего прекраснее прежде не испытывала. В смысле, я доставляла себе удовольствие
раз или два, но это…
— Блять! — закричала я, когда его язык вошел внутрь меня. Он стал толще и
длиннее. Я обнаружила, что толкаюсь в его чертов потрясающий рот. Да уж, после
такого обыкновенный человек меня явно не удовлетворит. Можете называть меня
подстилкой для оборотней. Буду более чем счастлива.
Рука Шейна раздвинула мои ягодицы и я не обращала на это внимания, пока его
палец не начал выписывать круги около моего выхода. Взвизгнув, я попыталась
отстраниться.
— Выход ― это только чертов выход, ублюдок. Без вариантов!
Он усмехнулся в мою… черт, мне придется дать ей имя. Не могу называть ее
вагина. Это странно звучит. И почему, мать вашу, прямо сейчас я думаю о том, как
назвать свою женскую сущность?
Скорее всего, я заработаю аневризму от такого удовольствия. Мои мысли
разбежались, когда он замурлыкал, и, я не шучу, мою нижнюю половину охватил
проклятый жар. Закричав, я подпрыгнула на кровати.
— ВИРДЖИНИЯ!
Шейн остановился и вопросительно посмотрел на меня. Его рот все еще накрывал
Вирджинию.
Я ахнула и объяснила:
— Так ее зовут! Вирджиния! Будь нежен с ней, проклятая ящерица. Она не
огнестойкая!
Его глаза расширились, и он отстранился, чтобы полностью оглядеть меня.
Я почувствовала себя обездоленной и хотела схватить его голову и вернуть
обратно. Ох, уж эти блудливые гормоны.
— Ты назвала свою киску Вирджинией?
Я сморщила нос от вульгарного слова. Я любила ругаться, но, не знаю, ведь речь
шла о моих девичьих прелестях… Мне не нравилось, если их называли плохими
словами.
Шейн уловил это и, будучи умным драконом, сменил тактику.
— Что ж… — он хитро улыбнулся. — Не будешь ли ты так добра позволить
Вирджинии узнать, как она будет захвачена?
— Что? — я непонимающе уставилась на него.
Мне потребовалось время чтобы, черт возьми, понять, о чем он, но было уже
слишком поздно.
Он широко развел мои ноги и прижал их к моей груди, прежде чем я успела
моргнуть.
Мир вокруг сузился до одной единственной, но бриллиантово-яркой точки, а
через мгновение вспыхнул ядерным взрывом, полностью отключая разум. Я
проснулась под пританцовывание всех цветов радуги и рычание дракона:
— Александрия, я найду тебя!
Я открыла глаза и увидела обеспокоенное лицо Стефана.
— Ох, дьявол, — вздохнула я. — Ты только что обломал дракона, мой друг.
Можно было почувствовать, как он содрогнулся.
— Что могло случиться похуже этого? — криво усмехнулась я.
— Будет похуже, когда месье дракон обломает к чертовой матери мой
собственный
— “Лысый в водолазке”? Какого черта это значит? — спросила я в
замешательстве.
Он лишь одарил меня забавным взглядом и ухмыльнулся краешком губ, ожидая,
когда до меня дойдет.
Прошло несколько секунд или минут, да кто, впрочем, считал?
В моей голове зажглась маленькая лампочка.
— Ой, да ладно, это самое отстойное сравнение пениса, которое я когда-либо
слышала!
Недобрая улыбка, расплывшаяся на его лице, заставила меня поежиться.
— Ох,
шею, покусывая мочку уха, он зашептал на соблазнительном французском: —
— Ты сквернословящий французишка, — я попыталась вздохнуть, прежде чем
этот идиот поцеловал меня.
Мой лучший друг-гей только что поцеловал меня! О мой бог, что за чертовщина
здесь происходит? Я проснулась в альтернативной реальности? Может, я все еще сплю,
да, точно, я все еще сплю.
Почувствовав сильный щипок на бедре, я заорала и изо всех сил шлепнула
пытавшегося совратить меня близнеца по духу.
— Какого хренозаврового хрена ты вытворяешь?
Он подавленно вздохнул и откинулся назад.
— Я пытался понять, смогу ли я заняться с тобой кое-чем интересным,
видимо, погибну, когда чешуйчатый монстр найдет меня, так что понадеялся, что мы
хотя бы займемся любовью. По крайней мере, этот великолепный образец
мужественности не пропадет зря, — он с намеком помахал своими причиндалами, а
потом упал обратно на кровать и закрыл глаза. —
