Я написала ей, что мне не интересно подобное, но сама, конечно же, сразу открыла эту статью, и первое, куда я уставилась, была фотография Марата, выходящего из какой-то больницы вместе со своей бывшей супругой. Они не выглядели счастливыми, или влюбленными, как мы на нашем фото, а будто просто шли рядом. Поэтому я полезла в текст статьи, пытаясь по крохам информации собрать хоть какую-то картину происходящего.
В статье говорилось, что, возможно, некогда известная пара, состоящая из бизнесмена и бывшей фотомодели, а ныне светской львицы планирует ребенка, для этого проходит обследование в одной из лучших клиник Германии, славящейся своим родовым отделением. А далее, просто факт, что по всей видимости они решили воссоединиться.
На самом деле, никаких доказательств, кроме домыслов репортёров, там больше не приводилось, но больно после прочитанного и увиденного было так, словно мне полоснули ножом по сердцу.
Если он не только предал меня, решив ради бизнеса прервать наши только зарождающиеся отношения, но и вернулся к Виктории, не знаю, как я это всё смогу принять и осознать. Нужно было понимать, что если хоть что-то из этой статьи правда, и они, допустим, действительно решили снова быть вместе, и проходили обследование для того, чтобы завести детей, это не могло случиться за пару дней. А это бы означало, что когда Марат Александрович меня соблазнил, когда мы провели с ним ночь, он уже знал, что его и меня ждёт. Настолько использованной и ненужной я себя, пожалуй, не чувствовала, даже когда узнала о том, что Марк женат.
В расстроенных чувствах я отправилась на работу, где стартовала моя последняя неделя отработки перед увольнением. Именно там меня застал звонок.
— Добрый день, могу я поговорить с Маратом Александровичем?
— Здравствуйте, его сейчас нет на месте, это его секретарь. Вы можете оставить сообщение.
— Хорошо, передайте ему, пожалуйста, когда вернётся, что ему звонили из клиники репродуктивного здоровья «Клер», по поводу его запроса.
Меня от этой фразы по всему телу прошиб холодный пот.
Клиника репродуктивного здоровья…ошибки быть не могло. В подобных местах занимаются только одними единственными исследованиями. Неужели то, что я прочитала сегодня в газете правда?
— Простите, а можно, пожалуйста, уточнить, когда именно он делал запрос? — дрожащим голосом начала интересоваться я.
— Извините, это конфиденциальная информация, мы не можем её распространять. Мы бы позвонили ему лично, но у него уже несколько дней выключен телефон, поэтому пришлось позвонить на рабочий.
Я плохо помнила, как закончился тот разговор, потому что настолько растерялась, что просто не могла сосредоточить мысль на чём-то одном. Сознание уплывало от меня, блокируя доступ к мыслям, чтобы я вообще не сошла с ума.
Всё ещё находясь в таком состоянии, я собрала свои немногочисленные вещи, которые успели появиться в офисе, в первую попавшуюся на глаза коробку, решив, что после такого предательства имею полное право не отрабатывать положенные две недели до конца, и отправилась домой зализывать свои раны. Теперь было уже абсолютно плевать, что могли сказать обо мне другие сотрудники.
По пути в квартиру я зашла в магазин, купила себе бутылку вина, мороженого, и приготовилась к марафону жалости к себе, который точно продлится у меня некоторое время.
Добравшись до дома, я закрылась, а дальше всё было как в тумане: вино, сериалы, слёзы, постоянно гудящий мобильный телефон, а закончилось всё мной, лежащей на потрепанном диване, и рассматривающей кружащийся потолок.
Время потеряло счёт, а прийти в себя меня заставил непрекращающийся стук в дверь и трезвонящий дверной звонок.
Клянусь, если это снова Марк, я сейчас настолько зла, что могу с легкостью спустить его с лестницы не задумываясь.
С таким настроем я и открыла дверь, даже не задумавшись, как я выглядела в данный момент. Но за дверью оказался не Марк.
— Оливия, какого чёрта я вернулся, а мне говорят, что ты увольняешься? Что вообще происходит?
Оливия
На пороге моей квартиры стоял Марат Александрович, и мне реально казалось, что у него вот-вот из носа повалит пар от злости.
Выглядел он откровенно не очень. Под глазами залегли мешки, словно он последнее время мало спал, его вечно идеально уложенные волосы сейчас были растрепаны, а брови сдвинуты к переносице настолько, что между ними образовалась морщина, которая обычно формируется у очень эмоциональных людей.
Я тут же подумала о том, а как я вообще сейчас выгляжу, и, посмотрев вниз на своё тело, отметила, что не сильно ушла от него вперед. На мне были старые растянутые велосипедки, и безразмерная футболка, на которой красовалось большое пятно от мороженого, которое по-видимому, вчера вместо рта улетело немного не туда.
— Уходи, я не хочу с тобой разговаривать. — Я попыталась закрыть дверь, но босс успел поставить между дверью и косяком свою ногу, и придержать дверь рукой.
— Мне всё равно, что ты хочешь. Сначала ты объяснишься со мной, а только потом я уже решу, что мне делать.
