— Ты всё ещё сердишься на Марка? Я клянусь, он даже ко мне не притронулся!
— Это не нормально вламываться в чужой дом, Оливия, и я точно это просто так не оставлю. Хотя бы только поэтому я не хочу, чтобы ты где-то ещё ночевала без меня.
— Ладно. Но ты можешь мне пообещать, что ты с ним ничего не сделаешь? — я понимала, что с теми связями, которые есть у Марата Александровича, он может очень сильно навредить моему бывшему начальнику, а у него всё же были дети, и вот их мне было жаль оставлять без отца, хотя к самому Марку у меня не было никаких светлых чувств.
— Посмотрим, Оливия.
Марат
Я почему-то сильно переживал, открывая конверт. У меня на столе лежали результаты моих анализов, которые я сдавал, когда ещё был женат, чтобы понять, почему у нас с Викой никак не получалось завести ребенка, и сейчас я оттягивал момент истины как мог.
Зачем мне через столько лет вдруг захотелось выяснить, всё ли у меня в порядке? Я знал причину, и нехотя признавался себе в ней. Всему виной была Оливия. Я действительно впервые за много лет что-то начал чувствовать к девушке, и первое, о чём я подумал, а что она скажет обо мне, если вдруг окажется, что со мной она не построит той счастливой семьи, о которой мечтала.
Резким движением я открыл бумагу с результатами, словно сорвал пластырь.
«
Я несколько раз прочитал написанное на бумаге, чтобы понять, что я ничего не перепутал. Ну вот, самое страшное, о чём я думал свершилось. Значит, Вика тогда была всё-таки права, и дело действительно было во мне.
Разорвав листок с результатами анализов на мелкие кусочки, я выбросил его в мусорную корзину, а потом взял со стола первое, что попалось под руку, и швырнул в противоположную стену от злости.
Что я могу теперь ей предложить? Верит ли она в семью, в которой нет детей? А я сам вообще верю в такое?
Телефон, которым, как оказалось, я и запустил в стену, заиграл мелодию входящего вызова, и мне пришлось встать и поднять его.
— Да?
— Марат Александрович, вся информация, которую вы просили найти, у нас. И самого Марка, если нужно, мы можем тоже привезти.
— Везите, хочу поговорить с ним лично. А всё, что удалось найти — отправь по электронной почте.
Марку, конечно, не очень повезло. Он встретится со мной не в самые лучшие времена, а когда я был зол, лучше было мне не попадаться под горячую руку, потому что я не всегда себя контролировал. Но он сам виноват. Я ему очень чётко и доходчиво объяснил в нашу прошлую встречу, что больше не желаю видеть его даже смотрящим издалека в сторону Оливии, но он, как самоубийца, посмел ворваться к ней домой.
Я такого не прощаю. Особенно, если это касается дорогих для меня людей.
В файле, который мне прислали по электронной почте, было несколько документов, скрины переписок с кем-то и копия медицинского заключения.
Я начал со скринов, и чуть не упал со стула от того, что увидел. Судя по тем перепискам, что он вёл, Оливия была далеко не первой девушкой, которую он натурально преследовал.
Девушки, с которыми он переписывался, просили его перестать приходить к ним, потому что им становилось уже страшно, говорили, что больше не испытывают к нему чувств, но он маниакально продолжал шаг за шагом стараться снова сблизиться с ними.
Как я понял, несколько из них даже разговаривали с его женой по поводу того, что он никак не оставляет их в покое, но он находил для своей супруги оправдания, и она наоборот считала, что это девушки плохие, и хотят увести её любимого мужа из семьи.
Кульминацией увиденного стала медицинская справка. Если верить этому заключению, то у Марка уже даже был поставленный диагноз «биполярное расстройство личности».
Понятно, что этот диагноз был не тем, с чем кладут в больницы, или что-то подобное, но для меня теперь его поведение выглядело ещё более опасно и страшно.
Моя злость сменилась на какое-то другое тревожное чувство, так что я решил не встречаться с Марком лично, а передать его в руки специалистам. У меня имелись связи во многих органах, а с теми уликами, что накопали мои ребята, уверен, его могут закрыть на несколько лет точно.
Домой, разобравшись со всеми делами, я добрался только поздно вечером. Как только я зашел в квартиру, тут же меня почти сбил с ног аромат чего-то крайне вкусного, а на мне навстречу вышла Оливия, одетая в мою старую рубашку.
Боже, эта женщина сводила меня с ума, особенно, когда надевала что-то из моих вещей.
— Я тут похозяйничала у тебя немного, заказала немного одежды себе и принадлежностей всяких гигиенических, но твоя рубашка всё равно оказалась удобнее домашнего костюма. Ты не против?
