Разумеется, причина уныния заключалась не только в странных собаках, не только в суровом джазе, знании о недостатках Европы и разбитой на полу туалета бутылке. Глеб наконец был один на один с чужбиной, которая забрала Анину любовь. Казалось почему-то, что не родная политота Аню выгнала, а именно чужбина втянула, щедрая на зарплаты и свободы, но жадная до пролитой в душевой воды, жадная до излитой одиночеством души небогатого мигранта, будь то сириец, русский или китаец. Глеб много читал о Германии с того момента, как туда уехала Аня, многое слышал и от самой Ани. О больших счетах за электричество, о беженцах – она говорила, что настоящий политеист не должен быть ксенофобом. Что он обязан соблюдать законы гостеприимства, обязан не замечать цвета кожи, но и гостям в ответ следует уважать твоих богов и твой цвет, а иначе не гости они – враги. Глеб говорил Ане: «То есть небелые обязаны уважать белых? осторожней, по-моему у вас за такое банят». Аня отвечала: «не обязаны. И это на родине ничего нельзя сказать а в гермашке целые партии призывают не принимать беженцев, и я кстати таких не лайк. Я просто за то чтобы все было честно здесь и сейчас, без всякой там ответственности за прадедовские грешища. В конце концов мой прадедушка тоже был крепостной, а не носил пробковый шлем».
Такая переписка случалась в июле, когда Аня с Глебом были максимально удалены друг от друга без особой надежды на скорую встречу. Сейчас, когда разделяло где-то двести километров, переписки не было совсем. Не в первую очередь, но в том числе и по технической причине: Глеб запорол все попытки настроить роуминг. В аэропорту он отправил родителям сообщения, подключившись через вай-фай. Айфон борзо выдавал отсутствие Сети, сколько Глеб ни тыкался на сайте и в приложении. Уже потом, вернувшись, Глеб разберется, что у симки отошел контакт, пока он спал в самолете, потому что телефон оказался чересчур сильно ужат в кармане между ногой и креслом.
Впрочем, автобусная точка легко нашлась и без интернета. Прямоугольное слоеное здание. Холодный ветер, яркое солнце, велосипедная стоянка рядом, выстроены зигзагами навороченные лясики. Так могли бы выглядеть окрестности обычного московского бизнес-лягушатника в начале апреля. Но стоял февраль, и попугаистые, оранжево-салатовые автобусы напоминали Глебу, где он очутился.
– Thank you, come in and take your sit[16], – пробормотал с акцентом, похожим на русский, темнокожий водитель. Он не глядя прочекал куаркод и даже не спросил паспорт.
От кресел в салоне исходил душок то ли жира, то ли фритюра. Место Глебу досталось возле окна, недалеко от водителя. А вот сосед попался странный. Щуплый, чуть облысевший мужчина с очень бледным, почти прозрачным лицом, он разместил у себя в ногах целый ящик пива. Пил, стягивая респиратор для каждого глотка. Вдобавок сосед слушал с мобильника какую-то немецкую техно-попсу, слушал тихо, но раздражала она оттого не меньше. Глеб уже продумывал в голове вежливую просьбу надеть наушники, когда дуболомная музыка сменилась стандартной мелодией звонка.
– Hallo… Oh… Nee… – ответил сосед кому-то нарочито бодро. – Warum so traurig? Ja… Bald bin ich da… Hey!? Weißt du noch? Hey… Wir feiern die ganze Nacht! Die ganze Nacht![17]
За время разговора сосед допил первую бутылку, а когда автобус выехал на шоссе, уже откупоривал вторую и в течение всего пути пил не переставая. Он даже не вышел в туалет в Рурмонде. Глеб косился с удивлением: как столько помещается в худом теле! И не то чтобы типок этот пьянел, он оставался таким же спокойным и бледным, разве что густел вокруг него аромат хмеля. У Глеба засело в голове: «Wir feiern die ganze Nacht! Die ganze Nacht!» Автобус гнал с огромной скоростью. Глеб перекусил добытым еще в аэропорту клаб-сэндвичем и, отвернувшись к окну, наобум включал музыку из плейлиста, следил, как мелькают вдоль асфальта ровно посаженные деревья. В какой-то момент среди сероватых еще полей заблестели долговязые серебристые ветряки – наконец что-то, чего почти нигде не встретить на родине, наконец ясно: действительно сделал то, что обещал. Вшш-пшш. Die ganze Nacht! Как, в конце концов, воспринимать поездку, если не как праздник? «Когда я последний раз вообще что-то праздновал? – размышлял Глеб. – Прошлый Новый год с Володей и Надей? Или раньше, финалку сплава летом перед десятым классом?»
