Стоило водителю объявить, что въехали в Дюссельдорф, Глеб перешагнул соседа, допивавшего последнюю бутылку, заранее встал у дверей и выскочил первым – даже чуть не забыл взять чемоданчик из нижнего отсека. Он чувствовал, как просыпается давно, казалось, спящее возбуждение. Хотелось поскорее сесть в местное надземно-подземное метро, в у-бан, двинуть по намеченному маршруту в район под названием Кайзерсверт и встретить Аню, отписаться родителям, а там уже повести ее гулять на Рейн, в ночь, выложить все: что до сих пор хочет быть с ней, что домашний бедлам и школьная рутина доконали, что, если она за, готов хоть нелегалом, гори все пламенем желто-рыжим, как огари, которых они в мае подкармливали.
На главном вокзале, который был совсем рядом, Глеб купил билет, довольный, что его поняла девушка в инфоцентре. Он изучил схему поездов, где какой «гляйс», запрыгнул в подоспевший состав, и в уютном вагоне быстро накрыла приятная усталость. Когда подземка сменилась колеей, по сути типично трамвайной, за окном замелькал город – чуть холмистый и речной, состоящий будто бы сплошь из вывесок и не слишком примечательных, но каких-то особенно плотных домов. Глеб не замечал ничего стереотипно немецкого. Замечал просто непривычное: баннеры мелькали в том числе иероглифами и арабской вязью, где-то вдали высилась башня с пестрой шапкой огней, наподобие Останкинской, но пониже и пожирнее. Он едва не задремал, когда знакомое, заветное слово «Кайзерсверт», произнесенное ласковым женским голосом, заставило вздрогнуть.
Глеб, конечно, как истинный планировщик, скачивал карты с маршрутами, и Анин адрес тоже сохранился в сообщениях: улица, дом, квартира – все это было выучено наизусть. Но вот где именно располагалась улица на районе и как вырулить на нее от остановки, Глеб заранее не посмотрел. Так часто Аня упоминала адрес, так часто рассказывала, что складывалось обманчивое ощущение, будто Кайзерсверт впитался в мозг до каждого квартала, если не до каждого мусорного бака. На кураже Глеб не сообразил сразу, что ничего тут не знает. Он шел за другими пассажирами мимо крытой веранды под логотипом улыбчивой лисы. Спустя метров триста, на тихом перекрестке, пассажиры – невольные Сусанины – рассосались: кто запрыгнул в машину, кто взял велосипед на стоянке, а кто просто растворился, свернув за угол во двор. Глеб огляделся. Люди вокруг или сидели в забегаловках, или сновали в многочисленных незанавешенных окнах. Айфон был вне сети, показывал семь с половиной вечера. Разило холодом – градуса три максимум. Глеб перешел дорогу на светофоре с непривычным, четвертым значком велосипедиста и решил спросить нужную улицу в первом же попавшемся магазине. Им стал азиатский супермаркет.
– Tut mir leid, aber wir schliessen[18], – заявил с порога продавец и, вежливо улыбнувшись, свинтил куда-то в подсобку.
Глеб не раз слышал от мамы, что магазины в Европе закрываются рано, и не удивился. Он пожал плечами, повел дальше за собой чемоданчик, стараясь читать все указатели и таблички.
На повороте под горку улица едва заметно сужалась. Глеб тормознул и достал айфон. Сетей с открытым доступом, как назло, не было – единственная незапароленная сеть вела на регистрацию через эсэмэс. Вшш-пшш. Глеб откашлялся, махнул рукой и снова зашагал вперед. Отчасти его радовало, что он плутает. Возможно, он подспудно и мечтал так заплутать, затеряться далеко от дома, где никто ему не позвонит и ничего не напишет, потому что больше нет связи.
Метров через пятьсот улица утонула в парке, похожем на исполинскую клумбу, посреди которой, словно главный мраморный цветок, стоял бюст какого-то мужика то ли в чепчике, то ли в пилотке. Мимо бюста топал с рюкзаком за спиной паренек. Глеб пересилил стеснение, окликнул его, поздоровался и спросил дорогу, назвав улицу, где жила Аня.
– Watt? Oh… da muss ich auch hin. Gehen wir zusammen[19].
– Danke, – ответил Глеб, на что паренек выдал крякающий смешок, дескать, благодарность тут неуместна.
На вид незнакомец был приятный, с немного вытянутым, веснушчатым лицом, худой и высокий, чуть старше Глеба. Разве что из-за школьнического зеленого рюкзака – Глеб такие перестал носить еще в седьмом классе – выглядел немного нелепо.
– Hier ist es leicht sich zu verlaufen. Handy ausgegangen?[20] – спросил он, когда вышли из парка назад и свернули влево, в сторону черно-белых теремков. На уроках немецкого рассказывали, что такие дома называются фахверковые.
– Fast. Kein Netz[21].
– …Und kein WLAN[22].
– Угу. Und kein WLAN, – подтвердил Глеб.
– WLAN müsste für alle kostenlos sein, – сказал спутник, видимо, съезжая на излюбленную тему. Впрочем, пустился в рассуждения он без напора, в мягком голосе звучала веселая бравада, а не серьезная духота. – Medien als Waren… das bedeutet keine Warheit. Kann man wirkliche Warheit kaufen? Schätze doch mal! Ne, für Kohle kauft man nur Lügen, Populismus und neoliberlaer Schaum… Sorry, ich bin Alex, Alexander[23].
– Ich heiße Gleb. Student, internationale Beziehungen. Hier habe ich meine Verwandt zu besuchen[24].
