– И что твоя дорогая мама намерена сделать в этом случае? – спросил он, надеясь получить больше информации.
Иди слегка поморщилась и, отвернувшись от Алека, устремила взгляд на портрет его матери.
– Она угрожала пойти к лорду Риддику и объяснить ему, почему ты должен жениться на мне, а не на твоей кузине.
Алек был неприятно потрясен. Хотя он оценил поддержку леди Риз, ее вмешательство не предвещало ничего хорошего.
Иди снова посмотрела на него.
– Я уверена, мы оба представляем, к чему приведет ее разговор с графом.
Алек полагал, что, вероятно, Иди и ее мать будут немедленно выставлены за дверь замка.
– Да, мне кажется, это неверный ход в данный момент, – сказал он, – и я не хотел бы видеть, что будет с вами после этого.
Иди с сердитым выражением на красивом лице повернулась к нему и уперлась руками в бока.
– Поэтому я должна немедленно увезти мать отсюда, глупый ты человек. Мать и твой дед, несомненно, вступят в словесную баталию, и нам повезет, если они не начнут драться средневековым оружием, которое висит на каждой стене этого нелепого замка. Самое разумное, что можно предпринять в данном случае, так это уехать отсюда завтра утром. Если ты будешь столь любезен предоставить нам свою карету до Глазго, мы сможем затем продолжить путешествие, приняв свои меры.
Алек хмуро посмотрел на нее.
– Ты не сделаешь этого, глупая девчонка. Неужели ты думаешь, что я позволю тебе и твоей матери отправиться в путешествие самостоятельно?
– Я не понимаю, какое тебе до этого дело, – ответила она высокомерно.
– Я обещал твоему отцу, что позабочусь о тебе, – произнес капитан сквозь стиснутые зубы. – Поверь, Иди, когда придет время вернуться в Лондон, я сам буду сопровождать тебя и твою мать.
Сказав это, он полагал, что пройдет немало времени, прежде чем гости уедут. Сейчас, когда Иди стояла перед ним, исполненная решимости уехать, он понял, что ни за что не позволит ей так просто сбежать. Если она уедет, он потеряет ее навсегда.
– И когда придет это время? – спросила она. – До или после твоей свадьбы?
Она попыталась выразить свой сарказм, но ее голос предательски задрожал. Иди резко повернулась и, подойдя к окну, устремила свой взгляд в ночь.
Алек, недовольный собой, покачал головой. Он обошелся с ней не так, как следовало. Иди настолько шокировала его своим заявлением, что он потерял способность здраво мыслить.
А ему было крайне необходимо найти выход из создавшегося затруднительного положения с пользой для них обоих.
Он последовал за ней и встал рядом. Его сердце сжалось, когда он увидел ее напряженные опущенные плечи. Алек всеми силами души желал заключить ее в свои объятия и утешить. Но, вероятно, Иди ударила бы его, если бы он попытался сделать это, поэтому Алек ограничился мягким поглаживанием ее плеч. Она вздрогнула от его прикосновения, но затем расслабилась. Однако казалось, все тело Иди дрожало от напряжения под его пальцами.
– Я еще не сдался, любовь моя, – тихо сказал он. – Если ты дашь мне еще несколько дней…
– Нет, – выпалила она хрипловатым голосом. – Это невозможно.
Она была упрямой девчонкой, но Алек был не менее упрям.
– Почему? Ты не веришь, что я смогу решить эту проблему?
Он хотел, чтобы она повернулась к нему лицом, так как неловко было общаться с ее отражением в оконном стекле. Ее губы слегка подрагивали, но глаз не было видно из-за мерцающего света свечей, отраженного в линзах ее очков и в темном зеркале окна.
– Нечего решать, Алек. Неужели ты не понимаешь этого? Ты обязан поступить единственно возможным достойным образом. Я уважаю тебя за это. Правда, уважаю. Но я не могу оставаться здесь и наблюдать…
Ее голос дрогнул, и Алек почувствовал, что она проглотила подступивший к горлу ком, едва сдерживая слезы. Боже, она просто убивает его. Каждое произнесенное ею слово убеждало его, что нельзя позволить ей уехать.
Алек обнял ее за частично обнаженные плечи, ощутив пальцами их мягкость и шелковистость. Затем осторожно повернул Иди лицом к себе.
– Ты не должна никуда уезжать. Все будет хорошо, обещаю, – прошептал он.
Теперь он мог видеть ее глаза, которые были подобны вечернему небу в преддверии ночи. В какое-то мгновение он заметил в них мимолетный проблеск слабой надежды.
Но затем эта надежда сменилась мрачной решимостью. Сердце Алека упало, когда Иди отрицательно покачала головой.
– Ты не можешь обещать. – Она строго посмотрела на него. – Будет ужасный скандал, если ты расторгнешь помолвку.
Алек сдержал порыв крепко сжать ее плечи. Иди должна принадлежать ему, черт возьми! Почему никто, включая ее саму, не понимает этого?
– И я тоже пострадаю, – добавила она. – Не могу допустить, чтобы моя семья оказалась замешана в еще одном скандале.
– Это совсем другое дело, потому что ты станешь моей женой.
