Соблазнительная невинность полностью

Аден Сент-Джордж не стал убивать часового, стоявшего у дверей похожей на склеп камеры, но вот головорезу у входа в пещеры повезло меньше. Ублюдок попытался всадить нож ему в живот, поэтому Адена вряд ли можно винить за то, что он отплатил услугой за услугу. А если учесть все то, что он знал о людях, похитивших леди Вивьен Шоу, смело можно было обойтись без угрызений совести по поводу этого жестокого, но столь необходимого поступка. Не то чтобы убийства считались его любимым занятием, но они редко лишали его сна.

Сегодняшняя освободительная миссия не давала поводов для сожалений, поскольку на другой чаше весов лежали жизнь и невинность женщины. Правда по слухам, невинность леди Вивьен вызывала большие сомнения, но зато безусловным было то, что ее ожидает, если Аден ее не спасет. Ей уготована кошмарная жизнь, и она навсегда лишится покровительства семьи и друзей.

Даже если леди похитили исключительно ради выкупа, как предполагал ее богатый братец, на карту поставлена как минимум ее репутация – в особенности если слухи об исчезновении просочатся в высшее общество. Более того, Аден надеялся, что не слишком опоздал, что грубые стражи еще не воспользовались беззащитностью леди, и она сумеет и дальше вести беззаботную, полную удобств жизнь.

Опустив мускулистую вонючую тушу часового на пол, Аден быстро окинул взглядом тускло освещенный коридор. Все было спокойно – как и должно было быть. Обычно Аден редко задумывался о своих способностях, но сейчас позволил себе с удовлетворением отметить, что последнее, провальное, задание во Франции не повлияло на его чутье и на отточенные навыки убийцы.

Аден повел плечами, стряхивая остатки напряжения, вытащил отмычки и начал трудиться над тяжелой дубовой дверью, отделявшей его от цели. Хотя из-за грубо сработанных панелей не доносилось ни звука, он не сомневался, что леди Вивьен находится именно там. Три прочих туннеля тянулись от побережья в логово контрабандистов, но только в этом коридоре были стол, лампа и стул для часового. Быстрый оценивающий взгляд, брошенный на остальные туннели, убедил Адена в том, что большая часть шайки находится в другом месте, вероятно, в комнате с очагом и другими земными благами. Но ублюдки наверняка решили, что помещение, которое они обычно используют для хранения контрабанды, достаточно хорошо для знатной леди.

Аден подавил ярость, вспыхнувшую при мысли, что женщину, подобную леди Вивьен – да любую женщину! – можно запихнуть, как бочонок бренди, в заплесневевшую яму, вырытую в земле или вытесанную в скале. Но он не мог позволить себе отдаться переживаниям. Эмоции – коварный враг, затуманивающий мозги, мешающий здраво рассуждать, как случилось совсем недавно в Кале.

Замок щелкнул и открылся. Аден бесшумно проскользнул в помещение, не обращая внимания на удушающие миазмы, источаемые плесенью и пылью, тотчас же забившие ноздри. Потребовалось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к темноте, – помещение освещалось единственной свечой, стоявшей на ящике, да и та почти догорела. Шагнув вперед, он разглядел тюфяк, брошенный у наклонной, грубо обтесанной стены.

Под темным плащом вырисовывалась неподвижная фигурка.

Аден молча смотрел на леди Вивьен, сестру графа Блейка, одну из признанных молодых красавиц лондонского света, хотя, на его взгляд, она ничем не выделялась настолько, чтобы заслужить небывалое восхищение и стать предметом стольких сплетен. Но даже в тусклом свете почти сгоревшей свечи Аден ясно видел, как она красива. Изящные черты лица, волосы цвета золотистого меда выбились из прически и рассыпались по плечам. Бархатный вечерний плащ, совсем не годившийся для того, чтобы уберечь от холода, исходившего от влажных стен, соскользнул с ее плеч и собрался на талии, открывая кремовую кожу и нежные холмики грудей, вздымавшихся и опускавшихся от прерывистого дыхания во время беспокойного сна. На ней было неуместное в данной обстановке изящное платье – сплошь белые кружева и желтый шелк – с дурацкими короткими рукавчиками, почти полностью обнажавшими плечи и руки.