Виржини давно знала: хочешь испортить блестящую идею — доверь ее мужчине. Хэрольд хоть и сомневался поначалу, но потом не выдержал и все же рассказал ей о случившемся в доме Ника. Больше всего на свете леди Дейл хотелось совсем не по-светски врезать ему тяжелым предметом по дурной, хоть и красивой, голове ну или хотя бы наорать на него, используя слова из лексикона рабочих-строителей: когда они с Ником только переехала, она заставила мужа слегка обновить дом, переделав несколько комнат под ее вкус. Некроманта на тот момент больше всего волновало, чтобы она не попыталась снова кого-то убить, а цвет стен и планировка были ему глубоко безразличны. Дом не то чтобы стал значительно лучше — ни с их жилищем в столице, ни тем более с ее родовым особняком он всяко ни в какое сравнение не шел, но самой Виржини в нем стало поуютнее. Обогащение лексикона вследствие пары неудачных попыток повесить картину в тяжеленной раме и опрокидывания банки краски на едва высохший от окрашивания в совсем другой цвет пол было легким побочным эффектом ремонта.
— Почему ты не посоветовался со мной? — с трудом выдавила Виржини — Ты же все испортил!
Хэрольд покаянно опустил голову. В какой-то мере, Виржини хорошо его понимала: просто сидеть и ждать порой было просто невыносимо, даже если уверенность в результате была абсолютной. Впрочем, сейчас леди Дейл дала бы не сто из ста, а где-то шестьдесят на сорок. Откровенно говоря, у Ника с этой девчонкой все пошло не по ее плану. Во-первых, муж слишком уж себя контролировал — сама Виржини на его месте не стала бы долго церемониться с красоткой-домоправительницей. Во-вторых, тот, кого случайно вызвал Хэрольд, приходит по душу хозяев, а никак не временных обитателей, и с чего следовало, что дом Эванжелину признал. Непонятно правда, в качестве кого — жертвы для Ника или полноправной хозяйки, но причинить ей вред кому-то постороннему будет не так-то просто (вариант, при котором с Ника слетает его хваленый самоконтроль от вида мертвого тела девушки, в голове Виржини также присутствовал). В-третьих, судя по тому, что сплетен о нечисти, бедовом некроманте, погубившем себя при призыве темных сил, да и просто о мертвецах в городке не было, получалось, что некромант довольно быстро устранил тварь. При нападении Эванжелина бы и пискнуть не успела, значит, их связь так сильна, что Ник моментально почувствовал нависшую над девушкой угрозу и быстро пришел на помощь. А это уже плохо — для планов Виржини, разумеется. А что, если им удастся придумать что-то, избавляющее Ника от необходимости убивать? Этого еще никому не удавалось, но Виржини за время брака успела убедиться, что муж ей достался целеустремленный, упрямый и весьма нестандартно мыслящий.
Еще одной особенностью обретения пары было то, что сила некроманта значительно возрастала, когда он находил свою «недостающую часть», сильный всплеск приходился на смерть избранницы от его рук, а потом уровень резерва постепенно выравнивался, в целом все же повышаясь по сравнению с тем, что было «до». Если Ник станет еще сильнее и таковым останется, потому что девчонка будет жить?
Ответов на эти вопросы у Виржини не было, но возможные варианты ей категорически не нравились.
— Ладно, мы обязательно что-нибудь придумаем, — выдохнула она, ощущая горячие губы Рольда на своей шее, уверенно спускающиеся к груди. Этого мужчину, что бы он не натворил, Виржини терять была не намерена.
Ник
Некромант стоял посреди комнаты Эванжелины и изо всех сил боролся с желанием кого-нибудь убить. Тьма была сильна как никогда, ее вкрадчивый шепот мягко ввинчивался в сознание, почти сливаясь с собственными мыслями Дейла, так что отличить чужое от навязанного становилось сложнее с каждой минутой. Хотелось найти строптивую девчонку, посмевшую сбежать от того, кому она принадлежит, хоть до конца и не осознает этого, и показать ей, как хрупка человеческая жизнь, как мало стоит ее напускная уверенность, что она так легко может отказаться от него и уйти. Заставить ее кричать, не только от наслаждения, но и от боли. Услышать, как она станет умолять его остановиться — будто ее просьбы чего-то стоят! Увидеть, как ее прекрасные глаза наполняются слезами- теперь-то уже полностью по его вине. Почувствовать вкус ее боли.
Ник затряс головой и вновь саданул по стене еще не зажившим кулаком. Не сметь, не сметь, не сметь! Он никогда не причинит ей вреда, этой девушке с нежной кожей, сладкими губами и упоительным запахом волос. Той, что сама попросила его остаться с ней, сама прикасалась к нему, гладила его тело, целовала его, потому что ей и впрямь этого хотелось. Той, что стонала от его ласк, потому ей действительно нравилось то, что он с ней делал. Ник отлично знал вкус лжи на чужих губах, с Эвой этого не было. И он не собирался отпускать ее.
С этим Тьма была вполне себе солидарна, она вообще не любила отказываться от того, что почти получила.
