С другой стороны, не надеясь на привлекательность своих идей, буржуазные теоретики строят расчеты проникновения в сознание людей с помощью психологических приемов. Один из главных приемов состоит в том, чтобы, играя на человеческих эмоциях, разжигая их различными средствами воздействия, воспитать чувства страха перед идеями социального прогресса, абстрагировать индивид от окружающего мира психологической атакой.
В одном из первых определений пропаганды Института по исследованию пропаганды говорилось: «Пропаганда — это выражение взгляда или действий индивида или группы, обдуманно рассчитанных на оказание влияния на мнения или действия других индивидов или групп в соответствии с заранее определенными целями».
Цель пропаганды состоит в подчинении поведения людей заранее определенным целям. И во имя достижения целей, которые определялись монополиями, буржуазной пропаганде вменялось в обязанность меньше вдаваться в характер целей, их смысл, а больше обращать внимания на методы воздействия.
Профессор Принстонского университета Г. Чайлдс, профессор Йельского университета Л. Доуб в своих определениях подчеркивали именно эту задачу пропаганды. Чайлдс видит цель пропаганды в том, чтобы преднамеренно влиять на взгляды людей, Доуб считает необходимым влиять на индивид, направлять поступки людей на определенные цели, невзирая на то, что «общество рассматривает эти цели как ненаучные или сомнительные».
В книге У. Олбига, которая тоже называется «Общественное мнение», основная цель пропагандистского воздействия состоит в упрощении «представлений об общественных явлениях», в сведении сложных явлений общественной жизни к иллюзорным стереотипам. Во имя этого пропаганда призвана обращаться к эмоциям, идти на преувеличения и искажения, избегать аргументов во имя достижения намеченного результата.
Ставя перед пропагандой задачу стандартизации явлений общественной жизни, обращаясь к психологической обработке масс, буржуазные идеологи разоружают людей не только идеологически, но и психологически, эмоционально. К ним обращаются как к роботам, машинам, живущим только стандартами, воспитывают у них страх перед идеями прогресса и тем самым отрывают человека от передового, светлого, замыкают его в узкий круг личных переживаний, в мир страхов и грез, где нет места подлинному удовлетворению моральных запросов, воспитанию чувств прекрасного.
Итак, направлять поступки людей, их действия по определенному идеологическому и политическому руслу — одна из главнейших обязанностей буржуазной пропаганды.
У Дьюи и Липпмана, как мы видели, высказывалась мысль о том, что во имя «действия» необходимо снабжать людей фактами, которые способствовали бы движению людей по заранее определенному стандарту поведения и отношения к явлениям общественной жизни. Внушенные путем эмоционального воздействия факты призваны подсказать нужное поведение или отношение. По выражению Дьюи, необходимо снабжать человека «сопутствующими фактами, которые должны послужить знаками, указаниями, признаками того, что мы должны признать».
Путаница и смятение не разрешаются самим человеком, так как представления об окружающем мире «составляются самим человеком». Такие представления в «определенной степени являются плодом его воображения».
Получается, что люди не в состоянии представить себе внешний мир, а тем более познать его. На «помощь» ему приходит пропагандист. Он внушает человеку с помощью специально подобранных фактов нужные представления. Последние должны вызвать задуманную реакцию. Мышление ограничено, а сам человек не может правильно оценить действительность, и поэтому факт оценивается не по степени точности и полноты отражения реальной действительности, а по тому, содействует ли он установлению контроля пропагандиста над поведением индивида. Такие факты допускают умышленное отклонение от действительности.
Подобные мысли послужили основой для сведения пропаганды к информации. Американский специалист по пропаганде Г. Лассвелл в работе «Структура и действие связей в обществе» предложил такую формулу пропаганды: «Кто сказал, что сказал, по какому каналу, кому и с каким эффектом».
Первоначально он сводил пропаганду к информации, к распространению слухов. Позднее в определение пропаганды он ввел ее цель — «планомерное использование любого средства для воздействия с определенной целью», замечая при этом, что не цели, а методы определяют значение пропаганды.
В значительной степени такой поворот в определении пропаганды объясняется тем, что Лассвелл приходит к признанию обмана как средства пропагандистского воздействия. Он выбирает новый термин: «преднамеренное, одностороннее заявление, обращенное к массовой аудитории».
В схеме «кто сказал, что сказал, по какому каналу, кому и с каким эффектом» все определяется методом воздействия, невзирая на истинность или лживость сообщения.
