В схеме стимул — реакция была заложена еще одна идея, сыгравшая большую роль в развитии буржуазной «науки о пропаганде». Она открывала путь к стандартизации явлений общественной жизни, к их иллюзорному представлению. Реакция человека на те или иные стимулы объявлялась постоянным инстинктом. И на основе этих данных стимулов инстинкты действуют помимо человеческого сознания. Человек якобы имеет огромное количество импульсов, каждый из которых действует так же слепо, как самый низший инстинкт. Такие инстинкты, как «собственность», «собственный инстинкт», «инстинкт собирания», «импульс убивания», воспитанные капиталистическим обществом, провозглашались вечными и неизменными.
Прагматисты подходили к вопросу о стандартизации явлений по схеме стимул — реакция несколько в ином плане. Все определяет действие, то есть полезность, говорили они. Объективная действенность подчиняется опыту. Неразрывность природы и опыта настолько велика, что природу нельзя отличить от опыта. Природа, вещи, явления — все является предметом опыта. И человек не знает ничего, кроме реакции на мир и пользы, извлекаемой из этого.
Философия действия привела к призывам отрешиться от познания процессов общественного развития. Она замыкала людей в узкий круг их будничных дел.
В 1922 году на книжном рынке США появилось исследование молодого ученого и журналиста Уолтера Липпмана «Общественное мнение».
Сложна и противоречива роль Липпмана в американской политике и пропаганде. Пройден путь от начинающего журналиста и ученого до известного внешнеполитического обозревателя, автора ряда исследований по внешней политике Соединенных Штатов. Его журналистская карьера прерывалась службой в военном министерстве и военной разведке. После первой мировой войны Липпман выступает не только как теоретик, но и как организатор пропаганды. Он занимает крупное положение в газете «Нью-Йорк уорлд», становится одним из первых обозревателей Америки. Деятельность Липпмана как «журналиста номер один» получила положительную оценку Ф. Рузвельта, Дж. Кеннеди. С ним стремился завязать дружбу и Линдон Джонсон.
В пропаганде, как и во внешней политике, Липпман прошел длительный путь мучительной переоценки ценностей. Если в 1943 году он подходил к международным отношениям с позиции силы, предлагал создание военных блоков, то позднее он уже критически относился к своим прежним высказываниям.
Первоначально Липпман полагал, что борьба с коммунизмом, его идеологией — простое дело. Стоит только объявить коммунизм злом, запугать людей «угрозой коммунизма», и победа обеспечена. Теперь он понимает, что «коммунизм — не эпидемия». В своих статьях Липп-ман подводит к мысли о необходимости оживления и модернизации «духа американской нации», изобретения каких-то новых привлекательных идей для американского общества.
Иногда критические высказывания У. Липпмана вызывают удивление, почему правящие круги США терпят такие его высказывания: «Американский народ сбивают с толку и ставят в тупик постоянными и сознательными попытками запугать общественное мнение», «неискренность и обман американской дипломатии» и т. д.
Высказывания У. Липпмана пользуются популярностью в либерально настроенных кругах буржуазии. Их прельщает изящная манера изложения материала, независимая позиция автора, который открыто критикует даже своего президента. Они находят у Липпмана мысли, которые многие из них не позволят себе произнести открыто. Издатели, владельцы радио- и телестанций предоставляют ему страницы, экран и эфир, так как появление критического материала позволяет привлечь аудиторию и лишний раз доказать так называемую американскую демократию.
Правящие круги смотрят на критические высказывания Липпмана как на возможность проверить на них реакцию общественности, изучить возможности новых манипуляций. Липпман довольно часто выступает в острые для правительства США моменты. Например, особенно часто появлялись его статьи в 1967 году, в период нарастания агрессии правящих кругов США во Вьетнаме. Приближались выборы, и политическая элита в опытном порядке проверяла настроение избирателей, популярность того или иного призыва. Если политические аналогии возможны, то правомерно вспомнить, как в 1952 году основатель «газетной империи» Генри Люс посоветовал Эйзенхауэру во время выборов сыграть на лозунге «вернуть из Кореи американских парней домой». Призывы Липпмана «вернуть американских парней из Вьетнама» позволяли, видимо, проверить реакцию американских избирателей и на этот раз.
