Но дело не только и не столько в проверке настроений избирателей. Выступления Липпмана, подача им острых политических вопросов всегда отличались очень тонкими приемами пропаганды. Не подрывая устоев американского общества, «журналист номер один» изыскивает новые формы защиты капиталистического мира. Они-то и привлекают, несмотря на свой критический характер, организаторов империалистической пропаганды. Определенные круги США понимают, что в настоящее время оголтелая пропаганда все чаще и чаще дает осечки. И они охотно предоставляют страницы критическим материалам. Внешней привлекательностью они вырабатывают у читателя стереотип доверия. Читатель привыкает искать в газете «колонку Липпмана». Он убаюкивается критикой, которая призвана расчистить путь к полному доверию и усвоению всего комплекса идей американского общества. Поглощая критику, читатель должен воспринять и незыблемость «духа американской нации», проникнуться гордостью за американское общество. Как ни парадоксально, но критика выступает в качестве приема обработки читателей, приема очень опасного, который применяется не только внутри Соединенных Штатов, но и в пропаганде на внешний мир.
Книга «Общественное мнение» открывается следующим примером.
1914 год. Небольшой остров в Океании. Его обитатели — англичане, французы и немцы — обходились без телеграфа. Раз в 60 дней почту доставлял английский корабль. И сообщение о начале первой мировой войны островитяне получили с запозданием на шесть недель.
«Мы видим, — писал автор, — что новости об окружении могут приходить то рано, то поздно. Однако то, чему мы верим, становится реальной картиной, и мы обращаемся с ней как будто это и есть само окружение, которое вырисовывается из новостей».
Нетрудно заметить, что речь идет о принижении возможности человека познать окружающую его действительность. В приведенном примере оценка и восприятие действительности ставятся в прямую зависимость от информации, которая поступает к человеку из газет. На основании опросов 1900–1920 годов в Нью-Йорке и Чикаго Липпман сделал вывод о росте интереса читателей к газетам, и особенно к разделам новостей. И вот этот-то факт и был положен в основу теоретических положений: информация занимала настолько огромное значение, что предавались забвению собственный опыт людей, их собственное отношение к действительности.
Подобный подход не случаен. В книге автор неоднократно высказывает тревогу по поводу морального кодекса, социальной философии Запада, говорит о необходимости защиты позиций, дабы «предохранить от всего сбивающего нас с толку».
Поиски новых средств защиты капитализма велись на пути абсолютизации и примитивизации сложного механизма воздействия пропаганды на человека, сведения его к психологическому инструменту подавления элементов сознания, притупления с помощью чувств эмоций классового сознания людей. Представляя человека как беспомощное существо, не вооруженное для познания «тонкого, многообразного, подвижного и сложного окружения», Липпман обращается к стереотипам как моделям, «определенным для человека культурой», которые «кажутся почти биологическим фактором». Только эмоционально окрашенные модели — стереотипы, воздействующие на воображение человека по простой схеме стимул — реакция, составляют «единообразие мира», «сердцевину традиций и защиту позиций в обществе».
На пути человека к действительности воздвигается воображаемый мир. Человек, писал Липпман, «подделывается под окружающий его мир путем воображения». Тем самым подрывается процесс познания мира. Вырывается и абсолютизируется один из этапов чувственного познания, превращая воображение в главный регулятор отношения человека к окружающему миру.
Человек «видит только одну фазу развития», свои мнения он выводит из частей, «которые стали известны от других» или «которые он сам себе представляет», и, наконец, люди вносят в описанное событие свое суждение, которое «оказывается плодом воображения» человека. Воображение настолько абсолютизируется, что реальный мир предстает как «огромная, цветущая, шумящая неразбериха». Кстати, здесь полное повторение взглядов Дьюи, которое автор «Общественного мнения» и не скрывает. Вслед за Дьюи Липпман повторяет: иностранные языки, которых мы не знаем, кажутся бормотанием. Примерами такого же порядка являются крестьянин в городской толчее, человек, не видевший моря, на корабле, невежда в спорте, впервые попавший на стадион.
Кто же распутывает темную и неясную ситуацию? Как человек получает и проверяет правильность отражения объективной действительности?
Правильный ответ на этот вопрос дают материалисты: практическая деятельность людей, с помощью которой человек доказывает объективную истинность своих знаний.
