Моё тело выгнулось дугой, как у кота, которому наступили на хвост. Я вскрикнул, совершенно не контролируя себя. Это было так неожиданно, так остро, так… неправильно и в то же время до дрожи в коленках восхитительно. Я никогда в жизни не думал, что эта часть моего тела может быть настолько чувствительной. Я окончательно и бесповоротно потерял контроль.
Все мысли о «Лотосе», о Митсуко-сан и её странных заданиях, о грядущем фестивале, о проблемах с отцом и Эйми — всё это вылетело из головы, испарилось, будто их никогда и не было. Осталось только чистое, животное, всепоглощающее наслаждение, усиленное вдвое, втрое, в тысячу раз. Я прикрыл глаза, полностью отдаваясь во власть этих двух дьявольски прекрасных и до ужаса искусных соблазнительниц. Я больше не сопротивлялся. Я был центром их маленького, безумного «научного эксперимента». И, к своему величайшему стыду и неописуемому восторгу, мне это чертовски, до одури нравилось. Моё тело дрожало в предвкушении, разум плавился, а душа… душа, кажется, была готова отправиться прямиком в рай. Или в ад. В тот момент мне было уже абсолютно всё равно.
Я валялся на кровати, ощущая себя главным лотом на аукционе соблазнов, и с глупой улыбкой осознавал, что плыву по течению. Какое к чёрту сопротивление? Мой мозг, кажется, окончательно перегрелся от происходящего и махнул на всё рукой, оставив тело выпутываться самостоятельно. А тело, нужно признать, было совершенно не против такого расклада. Оно зажило своей, отдельной жизнью, и эта жизнь была настолько переполнена чистым, незамутнённым кайфом, что хотелось то ли смеяться, то ли плакать от переизбытка чувств.
Рэн, демонстративно не обращая внимания на сестру, которая увлечённо занималась чем-то внизу, начала собственное наступление на мою оборону. Её губы, тёплые и до невозможности мягкие, принялись вырисовывать влажные, щекочущие узоры на моём прессе. Она двигалась неторопливо, словно дегустируя, то едва касаясь кожи кончиком языка, то легонько прикусывая, отчего по всему телу разбегались табуны мурашек. Я чувствовал, как напрягается каждая мышца в сладком предвкушении. Куда же она направится дальше? Добравшись до линии белья, она на мгновение замерла, с неподдельным любопытством заглядывая через моё бедро.
— Эй, а ну-ка подвинься! — игриво шлёпнув Рин по попе, промурлыкала она. — Я тоже хочу попробовать нашего знаменитого Сенсея! Не будь жадиной, сестрёнка, поделись!
Рин в ответ лишь тихо хихикнула, но послушно сместилась немного в сторону, тут же находя себе новое, не менее увлекательное занятие. Её губы и язык принялись исследовать мои яички, и я дёрнулся от неожиданности и волны удовольствия, прокатившейся по телу. Это было… просто вау. Я и представить не мог, что моё тело способно на такие спецэффекты. Серьёзно, кто-нибудь, запишите эти ощущения, я хочу пережить их снова! Это вообще законно — чувствовать себя настолько хорошо?
А Рэн тем временем, видимо, решила, что прелюдий достаточно. Сначала она медленно, мучительно дразня, облизала мой член от самого основания до головки. Я до боли сжал кулаки и закусил губу, прилагая нечеловеческие усилия, чтобы не издать какой-нибудь совсем уж постыдный звук. А потом она с тихим, довольным вздохом накрыла его ртом, принимая в себя так глубоко, как только могла.
Ну всё. Финиш. Мой мир схлопнулся до этого одного, невероятного, сводящего с ума ощущения. Две девушки. Два эпицентра удовольствия, которые атаковали меня с разных сторон, не оставляя ни единого шанса на спасение. Я откинулся на подушки, раскинув руки в стороны, и просто тупо уставился в потолок. На лице застыла самая идиотская и одновременно самая счастливая улыбка на свете. Я определённо попал в свою собственную хентай-новеллу, и реальность оказалась в тысячу раз круче самых смелых фантазий.
Прошло несколько минут, которые показались мне сладкой, тягучей вечностью. Наконец, Рин, видимо, решив, что её часть «дегустации» окончена, медленно поднялась к моему лицу. Её волосы щекотали мне грудь, а глаза в полумраке комнаты блестели, как у сытой, довольной жизнью кошки. Не говоря ни слова, она наклонилась и впилась в мои губы глубоким, влажным поцелуем. Это было так откровенно, так порочно и так вкусно, что у меня закружилась голова.
Оторвавшись от моих губ, она грациозно, словно пантера, перекинула ногу через мою голову и, без малейшего сомнения, опустилась мне на лицо. Я почувствовал её горячую, влажную плоть на своих губах и в нос ударил пьянящий аромат возбуждения. Это был немой приказ. И я, разумеется, не собирался спорить. Мой язык нашёл её клитор и принялся за работу, заставляя её тихо, протяжно стонать прямо мне в рот, и от этих звуков я возбуждался ещё сильнее.
— Так, теперь моя очередь желать большего! — услышал я азартный голос Рэн.
Она отпустила мой уже гудящий от напряжения член и, как заправская наездница, оседлала меня. Я почувствовал, как она взяла меня в руку, осторожно направляя, и начала медленно, мучительно медленно насаживаться.
