Мир взорвался фейерверком. Я почувствовал, как вхожу в её горячее, узкое, влажное нутро. Она громко застонала, запрокинув голову, и начала двигаться. Сначала неторопливо, привыкая и давая привыкнуть мне, а потом всё быстрее, всё азартнее, набирая темп, который сводил меня с ума.
Я оказался в самой сладкой ловушке на свете. Сверху на мне скакала одна сестра, задавая сумасшедший ритм, а моё лицо было погребено в разгорячённой плоти другой, которая стонала и извивалась от каждого движения моего языка. Я чувствовал их обеих, слышал их стоны, сливающиеся в единую мелодию наслаждения, вдыхал их запах. Это было двойное удовольствие, двойное безумие, от которого, казалось, моё сердце вот-вот выпрыгнет из груди от переизбытка счастья. Мозг окончательно отключился, оставив лишь инстинкты и чистое, первобытное наслаждение.
Кажется, я попал в какой-то совершенно особенный, мой личный сорт рая. Тот самый, который показывают в кино для взрослых, но в который никогда не веришь по-настоящему. Мозг, видимо, решил, что с него хватит, и ушёл в отпуск, оставив за главного спинной мозг. А тот, судя по всему, был в полном восторге и отрывался по полной программе. Надо мной, задавая какой-то невероятный, головокружительный темп, двигалась Рэн. Её тихие стоны смешивались с моими собственными попытками дышать, создавая саундтрек этого безумия. А где-то внизу, в сладком плену моих губ, тихонько постанывала Рин, и её вкус кружил голову похлеще любого вина. Это было уже чересчур. Настолько хорошо, что казалось сном.
Внезапно Рин, которая до этого подрагивала всё сильнее, а её стоны становились всё отчётливее, вдруг замерла и, упершись ладошками мне в грудь, немного отстранилась.
— Всё… я так больше не могу… — выдохнула она, пытаясь отдышаться. Её щёки пылали. — Сестрёнка, давай меняться! Прямо сейчас!
Не став дожидаться, пока её уговорят, она ловко соскользнула с кровати и, словно настоящая русалка, грациозно перекатилась на спину, раскинув ноги так, что любые слова были бы излишни. Это было самое понятное приглашение в моей жизни. Рэн весело хихикнула, послушно сползла с меня и устроилась рядышком, сгорая от любопытства.
Я, кажется, даже не думал. Моё тело всё сделало само. Секунда — и я уже оказался между ног Рин. Одно движение, и мы стали единым целым. Она громко выдохнула, почти застонала, вцепившись пальцами в мягкую простыню и выгнувшись всем телом мне навстречу. Я начал двигаться, очень медленно, стараясь растянуть это удовольствие, запомнить каждый её вздох, каждое движение. Но долго сдерживаться было выше моих сил, и темп начал неумолимо расти.
И вот тут-то и началось форменное сумасшествие. Рэн, видимо, заскучала в роли зрителя. Она тихонько подползла к нам и устроилась прямо у лица сестры. В тот момент, когда я почти полностью вышел из Рин, Рэн тут же перехватила эстафету. Она коснулась меня губами — одно-единственное, но настолько умелое движение, что у меня в глазах потемнело. А потом, так же ловко, она помогла мне снова соединиться с сестрой.
Это было что-то невероятное. Атака с двух флангов. Двойное удовольствие. Я одновременно чувствовал горячее, сжимающееся тело Рин и дразнящие, влажные прикосновения губ Рэн. Рин, кажется, тоже была на пике блаженства. Её стоны превратились в один сплошной, протяжный крик восторга. Она закусила губу и запрокинула голову, полностью отдавшись ощущениям. Это зрелище, эти звуки, эти чувства — всё смешалось в один невероятный коктейль, который грозил взорвать мой мозг. Спустя несколько мгновений её тело выгнулось дугой в последнем, самом сильном порыве, и она с громким, почти звериным криком достигла пика.
Уставшая, но с такой счастливой и блаженной улыбкой, что я засмотрелся, она откатилась к краю кровати. Поле боя осталось за сестрой. Но у Рэн, похоже, были свои планы на эту игру. Она не стала ложиться на спину. Вместо этого она встала на четвереньки, соблазнительно выгнув спинку и подставив мне свою упругую, просто идеальную попку. В её глазах плясали такие озорные, дикие искорки, что я сразу понял — сейчас будет очень жарко.
Чувствуя себя диким зверем, которого наконец выпустили на свободу, я схватил её за бёдра и одним резким, почти грубым движением вошёл в неё. Она вскрикнула — то ли от неожиданности, то ли от удовольствия, и этот звук только подстегнул меня. Я начал двигаться быстро, яростно, забыв про всякие нежности. Я запустил пальцы в её волосы, заставляя прогнуться ещё сильнее, и она, послушно подчиняясь, громко стонала в подушку, извиваясь подо мной. Это была чистая, первобытная страсть, без капли романтики. И, кажется, это было именно то, что нам обоим было нужно в тот момент. Прошло не больше минуты, как её тело тоже забилось в экстазе, и она, обессиленно всхлипнув, рухнула на кровать.
Я был уверен, что это финал. Что теперь-то у меня будет хотя бы пара минут, чтобы прийти в себя. Наивный.
