Отец посмотрел на эти угольки с таким выражением лица, будто ему предложили совершить сэппуку прямо здесь и сейчас. Он что-то невнятно пискнул в ответ, похожее на «спасибо», и уставился в тарелку. Наверное, пытался силой мысли воскресить павший в неравной битве с тостером хлеб.
Моя сестричка Айяно, наш вечный ангел-хранитель и дипломат, отчаянно пыталась спасти положение. Она щебетала без умолку, перескакивая с темы на тему: о скидках на редис в соседнем магазине, о новой дурацкой причёске нашего соседа, о том, что сегодня просто идеальная погода для того, чтобы развесить сушиться бельё. Но её слова, словно горох, отскакивали от ледяной стены молчания. Я почувствовал себя последним негодяем. Ведь это я вчера, как полный идиот, ляпнул дурацкий вопрос про их с отцом совместное будущее. И вот, пожалуйста, результат — заморозки в отдельно взятой японской семье.
И тут — динь-до-о-он!
Святые ками, я никогда в жизни не был так рад простому звонку в дверь! Это был не просто звонок, это был спасительный гонг, возвещающий о конце раунда. Я подскочил с места так резво, будто мне на стул подложили раскалённый уголёк из отцовского завтрака.
На пороге стояла она. Моя начальница, мой наставник и моя персональная богиня хаоса — Утияма Митсуко. Она буквально сияла. Идеально скроенный деловой костюм молочного цвета облегал её сногсшибательную фигуру так, что у меня перехватило дыхание, а ярко-красная помада на губах так и кричала: «Поцелуй меня!». В руках она держала огромную, просто гигантскую коробку с пончиками. О, этот запах! Сладкий, ванильный, обещающий прощение всех грехов и вечное блаженство на языке. Мой желудок, мгновенно забыв о семейных драмах, восторженно заурчал, на этот раз как сытый тигр.
— Доброе утро, семейка Адамс! — пропела она, врываясь в дом с энергией небольшого торнадо. — Явилась забрать своего гения! Нас ждут великие дела, миллионы иен и всемирная слава!
Её триумфальное шествие оборвалось на пороге кухни. Она замерла на полуслове, и её ослепительная улыбка слегка дрогнула, словно наткнувшись на невидимую стену. Как опытный хищник, она мгновенно уловила запах крови и пороха в воздухе. Её взгляд метнулся от виновато съёжившегося отца к нервно теребящей салфетку Айяно и замер на Эйми-сан. Я почти услышал, как между ними затрещал статический разряд. Две альфа-самки встретились на одной территории.
Эйми выпрямилась, превращаясь в ледяную статую Снежной королевы.
— Утияма-сан, — её голос был сладким, как мёд, в который щедро насыпали толчёного стекла. — Какая приятная неожиданность. Не стоило так беспокоиться, мы как раз завтракаем. Я позабочусь об отце Изаму-куна.
Она так смачно и отчётливо выделила слово «отец», что это прозвучало как выстрел. Прямой вызов. Недвусмысленный намёк: «Это мой мужчина, а ты, крашеная блондинка, иди поищи себе другого в своём Токио».
Но Митсуко не была бы собой, если бы дала себя так просто запугать. Она окинула поле боя быстрым, оценивающим взглядом и приняла единственно верное решение — эвакуировать ценный актив. То есть меня.
— Ой, Изаму-кун, мы же чудовищно опаздываем! — картинно всплеснула она руками, и её лицо изобразило вселенскую панику. Её сильная, хваткая ладонь мёртвой хваткой вцепилась в мой локоть. — Токио не ждёт! Контракты! Деньги! Слава! Ну же, шевелись, мой сонный гений!
Она тащила меня к выходу с силой небольшого, но очень решительного бульдозера. Я едва успевал перебирать ногами, беспомощно помахав на прощание ошарашенным родным, которые смотрели на это представление с открытыми ртами.
Дверь за нами захлопнулась. Уже на улице Митсуко на секунду остановилась, обернулась и, глядя прямо на окно нашей кухни, послала дому ослепительную, абсолютно победную улыбку. Я почти физически ощутил, как внутри закипает чайник, и это был точно не тот чайник, что стоял на плите. Я тяжело вздохнул. Да уж, моя жизнь окончательно и бесповоротно превратилась в какой-то безумный гаремник, где я, по непонятной причине, главный приз. И знаете что? Кажется, мне это даже начинало нравиться. По крайней мере, жаловаться на скуку в ближайшее время точно не придётся.
Едва мы свернули за угол, оставив мой дом позади, как маска профессиональной невозмутимости, которую Митсуко-сан держала с таким каменным лицом, треснула и разлетелась на мелкие осколки. Она откинула голову на подголовник и вдруг разразилась таким громким, заразительным хохотом, что я аж подпрыгнул на сиденье от неожиданности. Она хохотала так, что руль в её руках мелко подрагивал, а сама она вся тряслась, как в припадке.
— Ох, не могу… Изаму, я сейчас просто умру от смеха! — выдохнула она, пытаясь отдышаться и смахивая с ресниц выступившую слезинку. — Твоя будущая мачеха… эта милая доктор Эйми… Ты бы видел её лицо! Она смотрела на меня так, будто я не просто увела у неё из-под носа любимого пасынка, а как минимум украла фамильные драгоценности, сожгла дотла родовое поместье и станцевала на пепелище! Что, чёрт тебя дери, ты там вчера устроил? Ну-ка, выкладывай всё, как на духу, писатель-интриган!
