— Милая, я готов вас выслушать, — мягко подтолкнул меня к продолжению Талтинус, который разместился справа от меня на мягком подлокотнике кресла. Парадный костюм из темно-синей ткани подчеркивал глаза глубокого цвета и выгодно смотрелся на контрасте с белым креслом, в котором я и сидела. Бронзовые волосы Талта, отличались от волос Дара послушанием. Они локонов не распускали, однако, переливались все тем же пламенем и, казалось, могли обжечь.
Я максимально отодвинулась в противоположную сторону, насколько позволяло мягкое сидение, и всем телом налегла на второй подлокотник, не забывая при этом изображать самое невинное создание!
— Вы меня осудите, — театрально всхлип, и я жалостливо прижала ладошку к бледной щеке. Бледной она была уже не от страха, а от истощения и недосыпа, но ему об этом знать не обязательно.
— Вы человек, милая. Вам свойственно совершать ошибки, — «успокоил меня» добрый дядюшка Талт и ободряюще прошелся рукой по моему плечу. Из своей роли он пока не выходил.
Я поджала губы, но тут же печально улыбнулась и подавила в себе порыв вцепиться в его руку когтями, которые Зиро недвусмысленно выпустил.
Хочешь играть так? Хорошо, правила «человечек» я знаю!
— Я слабая женщина, которая не может противиться своим желаниям, — призналась я в своем грехе, похлопав ресницами. — И в покоях достопочтенного господина (имя которого я так и не узнала) я оказалась по первому его зову, — все тише и тише говорила я, понурив плечи.
Воцарилась минутная тишина, и я даже пару раз рвалась поднять глаза и посмотреть на повелителя, но сдерживалась и, наконец, дождалась его зловещего шепота над самым моим ушком:
— Я, пожалуй, поверю тебе, сославшись на глупость человеческих женщин. А теперь поведай мне, с чего бы моему дорогому брату так опекать такую, как ты, — его легко коснулись моей мочки, и я словно ошпаренная дернулась, соскальзывая с кресла на пол, качнув головой и встречаясь с темным, и не предвещающим ничего хорошего, взглядом. — Только на этот раз не лги, милая, — вот теперь я увидела поистине волчий оскал во все тридцать два зуба, что отличались завидной белизной, и мне бы не хотелось, чтобы они окрасились в кровавый, как живо рисовало мое воображение. Маски сброшены, занавес опушен. Передо мной с огненной копной волос жестокий окаменелый, на которого Зиро клацал зубами и утробно рычал, призывая меня быть начеку.
И, смотря на него снизу вверх, я чувствовала давление, а еще четко осознавала, что тогда, в воспоминаниях Дариана, та женщина так же была у ног Талта. Меня передернуло от липкого, мерзкого ощущения, и я вскочила и сделала пару шагов в сторону, одергивая юбку платья резкими движениями, надеясь, таким образом скинуть невидимые оковы от чужих чувств.
Та женщина — это его дело, я же совершенно другой случай. И он должен понять это во что бы то ни стало!
«Ну, погоди! Мы тоже не пальцем деланные, и прекрасно знаем свое дело!»
Распрямив плечи и сдержанно улыбнувшись, я направилась прямиком к письменному столу правителя, игнорируя недоумение последнего, и с самым невозмутимым видом уселась на его место. На столе, как и положено, нашлось перо, чернила и пару чистых листов. Вот он, мой рай!
— Я личный писарь господина Дариана. Это моя работа. И я путешествию с ним, чтобы в случае чего помочь ему достать недоступную в связи с незнанием нашего языка информацию, — мой голос звучал ровно и профессионально, по-другому и быть не могло, потому что в этот момент мой страх исчез и все остальные унижающие меня чувства тоже. — Могу наглядно вам продемонстрировать…, - выдержала я небольшую паузу. — Свои умения.
Еще секунда, и он оказался у меня за спиной, приобнимая за плечи, и издевательски смеялся. Его руки держали меня цепко и сжимались чуть сильнее, чем хотелось, но я продолжала ждать с занесенным над листком пером и слушать переливание его голоса.
— Забавная, — прохрипел он, а затем выдвинул ящик стола и достал небольшую картину. От одного взгляда на нее у меня перехватило дыхание, и я, словно наяву, оказалась у подножия скалы, которая обрываясь, открывала просторы темно синего моря. Точно такого же цвета, как и глаза Талтинуса.
— Читай, — приказ он мне, постучав пальцем с массивным перстнем по небольшой надписи в углу картины, и эта надпись была написана на родном мне языке! И я, по-моему, догадывалась, КТО нарисовал такой пейзаж, и мне захотелось завыть подобно Зиро от совпадений, ведь та женщина, что придала Талта, по всей видимости, была человеком. Какая ирония!
— «Моему дорогому и пламенному Тинусу. Наш огонь векам не потушить».
Мой шепот был для него громогласным. Я это видела. Боль в его глазах была почти осязаема, казалось, на мои плечи он опустил не только свои руки, но и все свое горе, но это была минутная, яркая вспышка, как и тогда, когда я кричала Косаку о его сыне. Боль перешла грани даже безразличия и выплеснулась наружу. Всего на какой-то миг, а затем все тот же холод, все та же усмешка.
— Пошла вон, — спокойно ответил он, отпуская меня.
