А Дариан впившись горящими яростью глазами в мертвое тело, кажется, совсем не осознавая своих действий, превратил стол в большую ледяную глыбу.
А мне было не до них. До меня, наконец, дошла одна истина.
— Гар, — опустошенно зову я. — Ты ведь хотел то же самое сделать со мной, да? Той ночью, когда ты оказался рядом с моей комнатой, я тогда с кровати упала.
Я вспомнила, что Дар говорил мне: «Хочешь, я покажу тебя, что бы с тобой стало. Не будь меня рядом? И ты побежишь, Кия. Побежишь из этого дома. И будешь молить меня о пощаде, будешь просить, чтобы я взял тебя с собой». Вот почему в тот вечер Гар не напирал своими вопросами, которые так ясно отражались в его темных глазах. Он бы и так все узнал, ведь души не врут.
Виноватый взгляд и быстрые шаги ко мне.
— Кия, ты бы не умерла, — обхватил он меня за плечи. — Точнее умерла бы, но всего на пару минут!
А я представила, как мое тело темнее и становится совсем черным, словно один кусок угля, а затем, как моя душа вылетает из тела и отвечает только правду. Как же это мерзко.
— Сколько бы раз ты убивал меня? — словно безумная, остекленевшими глазами я смотрела на этого странного типа.
— Кия! — умоляюще воскликнул он и в отчаянии прижался лицом к моему плечу. — Это ведь было бы совсем не больно! Ты бы просто уснула и все! Я клянусь, что не желал тебе вреда! — продолжал он несильно трясти меня за плечи.
Но мне было все равно. Было горько…
***
Два коротких стука. Постучавшись в дверь милого домика, чьи окна выходили в небольшой садик, я потупила глаза и собралась с духом. Сейчас самое главное для меня — это ребенок. И он где-то в этом доме. Несмотря на то, что Дариан и остальные окаменелые, хотели выступить первыми, я предложила сначала попробовать мирным способом забрать дитя из дома.
И я прекрасно знаю, что Дариану совершенно не нужен ребенок, и он здесь, только потому, что я намекнула на книгу. Я не поняла ответа души мора на вопрос окаменелого по поводу камня, но Дар выглядел спокойным. А значит, велика вероятность того, что моры еще не успели найти книгу. Что из этого выходит? Что у Лифнии книги тоже нет. Осознал ли это Дариан? Уж наверняка, но тогда почему он все же продолжает следовать моему желанию спасти ребенка? Уф, подумаю об этом после.
Я начала волноваться, когда и на третью мою попытку достучаться, дверь не открыли. Только вот из дома никто не выходил со вчерашнего вечера, так нам передал Итан.
Прислушалась к себе, но Зиро внутри меня молчал. Дариан согласился отпустить меня одну, только потому, что на моей руке красовался металлический браслет зверя, а значит защита от всех бед. Мы долго спорили этим утром, но я сумела убедить всех, что буду в безопасности. Не то чтобы все так переживали за меня. Дариану я просто нужна, как писарь и искатель книги, Гар видимо хотел искупить свою вину передо мной, а Итану так вообще было плевать на жалкую человечку.
Я напряглась и опустила взгляд на ручку двери. И моя рука мелко дрожала, когда я все же повернула ее и несмело толкнула дверь. Не заперто. Теперь я стояла у распахнутой двери и чувствовала шевеление где-то в глубине души — недовольное ворчание. Хоть сегодня и был солнечный день, в доме царил полумрак. Стоя на пороге, я разглядела проход в одну единственную комнату, из-за которой не доносилось ни звука. Ноги подкашивались, но я заставляла себя стоять, голос хотел исчезнуть, но я откашлялась и как можно громче и ровней все же спросила:
— Дома кто-нибудь есть?
Непонятный звук прорвался через завесу тишины, и я невольно вздрогнула. Глухой звук, словно толкнули коробку, причем где-то наверху, но дом одноэтажный.
Шаг. Резкий вздох и медленный выдох. Еще один шаг внутрь, и я отхожу от двери, что тотчас за мной с противным, мерзким для слуха скрипом закрывается. От страха хотелось закричать, закрыть глаза и представить, что это все сон, и только осознание, что маленькое существо с крохотными ручками, большими глазками и добрым сердцем томится в этих стенах, в пристанище мора, заставляло меня передвигать ноги и двигаться вперед.
И вот я уже на пороге комнаты. Большое пространство, наполненное всего лишь несколькими предметами — грудой коробок и диваном, на котором расположилась Лифния, что сидела с прямой спиной, на самом краю, скромно сложив ладошки на коленях. Она вежливо улыбалась, глядя на меня, и странно наклоняла голову то вправо, то влево, словно рассматривая что-то под разными углами.
В ее глазах нет больше разума. Они — стекла.
— Я не слышала, как вы стучали, — прозвенел приятный голос. — Я разбирала вещи, — не отрывая от меня мертвых глаз, она обвела рукой коробки, что стояли рядом с диваном.
Рык внутри меня.
— Да, — вырвалось у меня со свистом. — Я знаю, что вы недавно переехали, — примечая каждое ее движение, призналась я. — Я ваша соседка. Меня зовут Кия.
