Где-то далеко, друг за другом в ряд, казавшиеся игрушечными комбайны, на обмолоте хлебов, выплёвывали из себя сухую, в виде копен, солому. К работающей технике подходили бортовые машины-полуторки, лошади, запряжённые в открытые, сделанные из досок, фургоны. Наполняясь через хобот работающего комбайна обмолоченным зерном, подводы непрерывно отвозили его на гумно для просушки и чистки. То были трудные годы. Работали в основном школьники. Поля от деревень находились на расстоянии семи - десяти и даже больше километров. Колхозный бригадир дядя Ваня собирал всех женщин и детей, более трудоспособных. Дома оставались лишь старики и маленькие дети. Грузили нас на подводы, запряжёнными исхудалыми за зиму от недостатка корма, клячами. Спереди, у торцевого бортика телеги, ближе к хвосту лошади, как правило, располагался плетёный короб из ивовых прутьев для продуктов. Он был защищён от попадания туда нежелательных предметов плотной плетёной крышкой из прутьев ивы. Туда складывались продукты и всё другое от родных для хлеборобов, которые на полях работали круглыми сутками. Возница Толька, крутя сдвоенным концом вожжи над головой, бойко гнал тяжело нагруженную кобылу. Бедная, с дорожками пота и пены на холках, она изо всех сил тянула поклажу, издавая пуки и обдавая сидящих своими испражнениями вместе с мочой. Люди мирились со своим положением и рады были, что едут. Когда лошадка шла в гору, с телеги слезали почти все. Овод доставал каждого, особенно жаль было лошадок. На стане были рады получить весточку из дома, туесок с молоком, квасом, или обещание прислать что-либо завтра, или просто узнать, как там дома.
Повариха Мария разливала суп по чашкам и чай в кружки с горячим густо настоявшимся смородиновым листом. Ко всему этому она прикладывала толстый кусок суррогатного мягкого хлеба с горчинкой, видимо, опять с примесью в муке жабрея (ядовитый сорняк), от которого у некоторых отнимались ноги, а иногда люди находились на грани потери сознания, но голод не тётка. Однажды женщины снова, наевшись такого хлеба, с трудом добрались до дома только к утру. Пришлось эту партию муки отложить для скотины и раздать её поселянам. Возницы распрягали лошадей, дав им возможность попить из соседней лужи и, стреножив, отпускали на волю.
Утро было жарким. Едва сбросив свои фуфайки на нары, сколоченные из отёсанных жердей и таким образом заняв себе место для ночлега в деревянной избушке, мы перекусили наскоро наряду со всеми, и бригадир Иван Спиридонович, назвав нас всех поимённо - Шура, Нина, Тамара, Сева, Люся, Лиза, Роза, Вова - идёмте со мной на ток, к веялке.
Было интересно. Он привёл нас под широкий длинный двухскатный навес, высоко поднятый над землёй и под соломенной крышей. Вся земля под ней завалена ворохами намолоченной пшеницы. Из-под куч зерна видны были клочки до блеска отполированной земли.
Рядом, впритык к навесу, трещала веялка-сушилка. Отшлифованные плицы лежали на кучах зерна и ждали нас. Тёплое зерно приятно ласкало наши голые ноги, проваливающиеся в него по самые икры. Солнце проникало под крышу и наполовину освещало ток с множеством конусообразных куч и дорожек от проезда по нему машин и гужевого транспорта. С обеих сторон торцы тока раскрыты для беспрепятственного проезда транспорта.
- Ну что, орлята!? Вот ваше место работы. Выбирайте плицы, кому какая по нраву, - сказал бригадир.
Для демонстрации он подошёл к работающему агрегату, где крутились колёса, по которым быстро двигались изрядно рваные брезентовые ремни. Веялка гудела и дрожала всем корпусом. Иван Спиридонович зачерпнул плицей зерно и высыпал его в жерло воронки. Зерно с шумом исчезло и, пройдя через какую-то технологическую цепочку, высыпалось в другом месте очищенным и подсушенным. Он повторил это дважды. Вся шелуха поднялась высоко в воздух и, опускаясь, летала, обволакивая и нас, затрудняя наше дыхание. Вопросов к нему не было. К тому же он подтвердил, что прогноз погоды на ближайшие дни не утешителен и будем трудиться ночью тоже.
Работая безостановочно, мы устали и ждали, когда же покличут нас поесть. Наконец, повар позвала нас и накормила мясным супом, заправленным пшеничной крупой, после чего нас снова отправили под навес к веялке. Зерна поступает много. На других токах работают тоже. Сдача зерна государству идёт полным ходом, но до выполнения плана ещё далеко. Зерно отвозили на элеватор станции города Заводоуковска. Его везли непрерывным потоком и из других колхозов.
После ужина нас отправили без передышки работать в ночную смену, под свою крышу. Видно было, что наш бригадир сочувствует нам, и мы, понимая его, побрели к своей веялке.
